Подойдя к нему, купец наклонился и, перевернув парня на спину, отшатнулся. Горло несчастного слуги было растерзано, белели перекушенные жилы, и густая красная кровь обильно пропитала тунику. Широко раскрытые глаза подернулись пеленой смерти.
— Волк, — прошептал Порубор. — Помните, я говорил вам о волке?
Второй слуга был обнаружен почти у самой реки. Он лежал на спине, неловко подвернув под себя руку, с нелепо задранной головой.
— А этого убил вовсе не волк! — осмотрев труп, нахмурился Харинтий.
— Или сам с кручи свалился, — пожал плечами грек. — Жаль парней, верные были слуги. Надо похоронить их по христианскому обряду.
Вернувшись на ладью, купцы потребовали от кормчего усилить бдительность и даже отойти от берега на три сажени. Хотя кому надо — мог и подплыть, сам по себе или, скажем, на небольшом челноке.
— Волки не умеют грести, — грустно пошутил сурожец.
— Как не умеют они и ломать шеи, — обернувшись, тихо произнес Харинтий Гусь.
На вершине холма, около старого дуба, тускло освещенная звездами и месяцем, возникла вдруг поджарая тень волка. Выбежав на поляну, зверь поднял окровавленную морду к звездам и тихо завыл, словно бы разговаривая с кем-то. Немного повыв, он прижался к земле — не взрослый волк, но и не волчонок уже, так, одно-двухлеток — вытянув передние лапы, тонкие, покрытые темной желтовато-пегой шерстью, вонзился когтями в землю и зарычал, но не с ненавистью и не так, как рычат при виде врага или добычи, по-другому, обиженно и как будто от боли. Выгнувшись, зверь перевернулся на спину, показав светло-желтое брюхо, поджав хвост, засучил лапами, потом, снова взвыв, встал на лапы и, перевернувшись через голову, зарычал, царапая когтями землю. Темная шерсть его, чуть светлеющая к загривку и брюху, стала вдруг отваливаться клочьями, зарозовела кожа. Волчья морда с оскаленной пастью стала вдруг втягиваться, делаться плоской, скрюченные когти превратились в человеческие пальцы, под шерстью загривка обнажилась спина и худые плечи. Выгнувшись в последний раз, полуволк-получеловек сбросил с себя остатки звериной шкуры, окончательно представ в облике красивого темноволосого парня. Грудь его все еще тяжело вздымалась, на губах запеклась кровь.
Осмотревшись, юноша быстро юркнул в кусты, к дубу, и достал из дупла спрятанную там одежду — длинную тунику волхва. Одевшись, повесил на шею ожерелье из высушенных змеиных голов — подарок кудесника Колимога, — подошел к дубу и громко, по-утиному крякнул три раза подряд. Со стороны тропы, ведущей к распадку, послышался ответный крик, и из темноты вышел на освещенную узкой луною поляну тощий чернявый мужик в плаще, крашенном корой дуба, с круглым, как бубен, лицом и хитроватым взглядом.
Наконец-то! — посмотрев на тяжело дышавшего парня, осклабился он. — Давно ждем тебя, Велимор-волхв, что-то ты на сей раз припозднился. Ну, пошли, Лейв ожидает тебя у острога.
— Ваши стражи совсем потеряли страх, — сквозь зубы процедил Велимор. — Какие-то купцы шастают по тайным тропам… Я убил двух, но остальные могут вернуться!
— Не беспокойся об этом, брат, — сухо кивнул чернявый. — Что приказал повелитель?
— Ждать, — молодой волхв скривил в усмешке губы. — Ждать и готовиться к великой жертве!
— Надоело ждать, — идя впереди по тропе, пожаловался мужик. — Скучно! А вот, кажется, и Лейв! — Он снова крякнул.
— Как поживает повелитель? — с обожанием глядя на Велимора, выступил из кустов Лейв Копытная Лужа, еще более располневший, обрюзгший, с кошачьими усиками и одутловатым, расплывшимся, словно квашня, лицом.
— Повелитель велит ждать, — ответил за волхва проводник.
— Помолчи, друже Истома, — перебил его Лейв. — Я хочу услышать слова посланника.
— Да, ждать, — подтвердил волхв. — Я уже говорил брату Истоме.
— Чего ждать?
— Кораблей! Князь Аскольд и Олег с севера вот-вот отправятся в поход на Царьград, здесь удобное место, чтобы исполнить все чаяния Повелителя Дира.
— Но их будет слишком много! — опасливо прошептал Истома. Истома Мозгляк — именно под таким прозвищем он был известен в Киеве и далекой Ладоге.
— Да, — поспешно согласился с ним Лейв, вовсе не представлявший из себя образец храбрости, — у нас мало воинов, одни волхвы.
— Волхвы иногда бывают посильней всяких воинов, — с усмешкой ответил юный посланец друида. — Самое главное: повелитель наказывал хранить тайну. А у вас тут под носом неизвестный корабль.
— Известный, волхв, — быстро перебил его Истома Мозгляк. — Мои люди следят за ним с момента появления.
— Так чего же вы ждете?
— Ничего, — Мозгляк переглянулся с Лейвом. — Судя по луне, наши люди уже должны бы напасть… О! Слышите — крики?! Идем посмотрим.
Все трое быстро направились к берегу.
А там, на воде, уже кипела схватка! Звенели мечи, в темном воздухе пели стрелы. Пущенные наугад, они большей частью не причиняли вреда и, проносясь над ладьей, на излете падали в воду. Вниз по течению ревел водопад.
