Как добрались до нынешнего убежища, с нее первым делом стянули раскисшие ботинки и мокрые носки, обернули ей ноги сухим тряпьем, и Хантре со своей саламандрой начал ее греть. Через рукав, чтобы не полыхнуло. Саламандры могут и зажигать, и гасить пламя, но он все равно побоялся выпустить огненную ящерку без контроля.
Отогревшись, лекарка сосредоточенно уставилась на них с господином, будто бы с каким-то нехорошим подозрением, и наконец пробормотала:
– Ох, ну и гадость…
– Кто гадость? – вздернул бровь Тейзург. – Смею надеяться, не я?
Оба сидели напротив Зинты. Хеледика устроилась возле стены, прикрыла глаза, прислонилась затылком – может, здешние песчинки что-то ей нашептывают? Овдейская шпионка уселась в сторонке и деловито растирала босые белые ступни, не поднимая лица.
– Да гости ваши! – с досадой буркнула лекарка. – Что вы в последнее время ели?!
То и ели, что Шнырь сворует или на помойке найдет… Он повременил встревать в людской разговор – и правильно сделал.
– Увы, ели что придется, без приличествующих нашему статусу изысков, – дипломатично ответил господин Тейзург. – Просвети нас, о каких гостях идет речь?
– О крючерылке игловидной, о цепне бледном земляном, о волоснице обыкновенной, – принялась сердито перечислять Зинта. – Да еще о мясоверте печеночном, вот это совсем худо… У обоих.
– В прошлый раз всех этих прелестей не было?
– Когда я в последний раз к вам ходила – нет, я бы заметила. Но если в организм вместе с пищей попали яйца, а паразиты еще не вылупились – не увидишь, если специально не искать, так что могло быть по-всякому. Что же вы, а?..
– Шнырь… – ласково и многозначительно произнес господин.
И все посмотрели на Шныря, которому от этой интонации захотелось втянуть голову в плечи и отползти в тень.
– Да ладно, – заступился Крысиный Вор. – Он делал, что мог. Таскал нам еду с помоек, а какая была альтернатива? Еще больше воровать? Проще всего украсть у бедняков, которые, может, тоже на помойках еду находят, и у них это, может, последнее. Когда уйдем отсюда, избавимся от паразитов, а если не уйдем, без разницы, как пропадать – с мясовертом печеночным или без него.
– И правда, чего это я… – сконфужено пробормотала Зинта, хотя рыжий глядел в упор не на нее, а на Тейзурга. – Давай сразу ругаться, не подумавши. Жалко, что избавить вас от этой пакости не смогу, для этого нужны травяные сборы или заклятые зелья, но хотя бы уберу болевые симптомы, если что-то беспокоит.
– Лучше потом, когда отдохнете, – сказал Хантре. – А ты не цепляйся к Шнырю, выбора у нас не было, сам об этом знаешь.
– Ну, выбор-то был, – криво ухмыльнулся Тейзург. – У нас ведь была прекрасная возможность заменить объедки с помоек на вкусную и здоровую пищу, но из-за твоих гастрономических предрассудков от этого варианта пришлось отказаться.
Рыжий угрюмо сверкнул глазами, но господин, не давая ему высказаться – небось опять начал бы Шаклемонга с вареной картошкой хаять! – перевел разговор на другую тему:
– Чего мне сейчас не хватает, кроме кофе, так это грейпфрутового сока. В прошлой жизни это был мой любимый фруктовый сок, но я убедил себя в том, что я его ненавижу. Угадаете, почему?
– Потому что чокнутый, – фыркнул Крысиный Вор.
– Потому что он был для тебя не полезный? – предположила лекарка.
– М-м, ни то, ни другое. Чтобы наслаждение стало еще острее – изумительный чарующий вкус и в придачу изысканная гамма эмоций. Все мое окружение поверило, что я его терпеть не могу, да я и сам в конце концов почти поверил – удерживал эту иллюзию, не позволяя ей рассеяться, зато наградой мне был такой упоительный коктейль ощущений…
Честно говоря, Шнырю было невдомек, зачем господину это понадобилось, но он на всякий случай понятливо закивал.
Остальные выглядели озадаченными.
– Никогда не слышала о фруктах с таким названием, – вежливо нарушила молчание Хенгеда. – Они растут в тропиках?
– В Сонхи грейпфрутов нет. Я собирался завезти сюда саженцы – увы, не сложилось, и теперь уже нескоро сложится, но когда-нибудь я непременно вас угощу.
Хеледика достала из котомки, которая болталась за плечами у одного из околдованных амуши, жестянку с чайной заваркой, сахар, жареные орехи и сухари двух видов – пшеничные и ржаные. Шныря из этой снеди заинтересовали только орехи: ему тоже дадут или промеж собой все поделят? Пусть господин уже сменил гнев на милость, угощение-то не господское, а ведьмино…
Его послали сбегать за хорошей водой для чая, а когда вернулся, отсыпали горсть орешков. Меньше, чем хотелось, ну так и людям досталось понемногу. Зато не обделили.
Дров у них не было, но из рукава у рыжего выпрыгнула огненная ящерка, распласталась сбоку на закопченном котелке, и вскоре вода закипела. Под низкими каменными сводами пахло сухарями и отсыревшей обувкой, которую Хеледика после ужина принялась сушить своими чарами.
