Часа через два они уже были в горах к югу от Берна, медленно пробираясь по берегу озера к конечной станции железнодорожной ветки, которая вела дальше в горы. До начала зимнего сезона оставалось еще несколько недель. Джим рассказал, что когда был здесь в прошлый раз, он запомнил крыши, увенчанные тяжелыми шапками снега, и фиакры, запряженные лошадьми, которые катали туристов по расчищенной эспланаде. А сейчас большие отели вроде «Бауривага» или «Европейского» пустовали, цепи загораживали подъездные аллеи, окна были закрыты ставнями. Затемняя дневной свет, над головой возвышались склоны. Пройдя все курортное местечко из конца в конец, они встретили всего несколько человек.
Джим рассказал ей, что Терри Сакс мертв и как это случилось. Он не стал говорить, откуда узнал об этом.
Она тревожно смотрела на него, припоминая слова Питера Виверо. После их первой и последней встречи он несколько дней избегал ее, а потом вообще куда-то пропал. Джим выглядел лучше, чем в те времена, когда она увидела его впервые. Но в нем ощущалась какая-то отчужденность, которой не было раньше. Он походил на человека, увидевшего страну, описать которую не хватает слов, и она снова задала себе вопрос: а вдруг есть доля истины в том, о чем говорил ей Виверо?
Ей захотелось спросить Джима об этом прямо сейчас. Но она не знала как.
Конечная станция горной железнодорожной ветки была расположена на окраине городка, в той части долины, где уже не было отелей и кафе-кондитерских, где на отшибе среди пышной зелени стояли старинные деревянные хижины. Под автостоянку был отведен кусок земли, посыпанный гравием и обнесенный металлическим заборчиком. Линда поставила машину рядом с огромным грузовиком фирмы «Мерседес» и выключила двигатель. Наступила такая тишина, что они расслышали звон колокольчиков, доносившийся с окрестных склонов, где паслись коровы.
Сама станция была расположена в туннеле, прорубленном в склоне долины. Отсюда круто вверх уходили рельсы. В туннеле шли ремонтные работы, поэтому вход загромождали строительные леса и желтый экскаватор, который смахивал на скелет динозавра, еле помещающийся в стенах музея. Они обошли стройплощадку и попали на платформу. Окошко кассы было закрыто, сама будка загорожена досками и бухтами кабеля, но в вагонах уже сидели пассажиры. Джим и Линда прошли через турникет и зашли в вагон.
Вагоны были сконструированы в соответствии с крутым уклоном, под которым были расположены рельсы. Так что проход состоял из узеньких ступенек и сиденья шли лесенкой. В вагоне было пять человек, не считая машиниста-кондуктора, который продал им билеты. Трое железнодорожных рабочих и двое фермеров расположились поблизости от багажного отделения, где у них были сложены какие-то мешки и новенькая оцинкованная тачка. Джим и Линда сели на самом верху, подальше от остальных. В вагон сели еще несколько человек, об этом можно было судить на слух, потому что с того места, где сидели Джим и Линда, их не было видно, а потом мимо них наверх вскарабкался кондуктор, чтобы выполнять обязанности машиниста поезда.
Наконец Линда не выдержала:
— Может быть, я все-таки узнаю, куда мы направляемся?
— В питомник ездовых собак, — сказал Джим.
— Но он закрыт.
— Да, я слышал об этом.
Прозвенел звонок, двери автоматически закрылись, поезд дернулся, и началось медленное, ровное восхождение к дневному свету.
— Если компания заморозила проект и стерла все файлы, имеющие к нему отношение, возможно, это единственное место, где я смогу добыть хоть какие-то свидетельства, — продолжал Джим. — Рашель думает, что я все еще не помню, где расположено это место и что там произошло, но она ошибается. Мне очень хочется помучить их, но главное — выжить самому.
— О каких свидетельствах ты говоришь?
— Какой-нибудь образец из той бракованной партии. Что угодно. Я не могу нанести им поражение, я это понял. Но, может быть, я смогу добиться какого-то перемирия с Рашелью.
— Не исключено, что уже слишком поздно, — сказала Линда.
Джим выглянул в окно.
— Я знаю.
Городок и озеро удалялись вниз по мере того, как сами они толчками, как на буксире, ползли вверх. Они направлялись в те места, куда не вели никакие дороги, хотя там существовали какие-то фермы и лесные тропы, по которым возможно было пробраться, имея в запасе много терпения и полноприводную машину. Через некоторое время они выбрались из полумрака долины, кругом внезапно засиял солнечный свет, вдоль полотна дороги стали попадаться бугорки снега, сохранившиеся в укромных уголках.
— Как случилось, что ты в конце концов вспомнил? — спросила она.
Джим смотрел в окно, пытаясь сформулировать ответ, между тем поезд замедлил ход и их поглотил мрак туннеля длиной в двести ярдов.
Отсюда уже было недалеко.
Он начал путано объяснять, как охрана компании «Ризингер-Жено» спустила на него собак. Они загнали его в угол, и он так испугался, что готов был взобраться хоть на потолок. Испытанный при этом шок, очевидно, высвободил заблокированные воспоминания. Звучало это вполне правдоподобно, во всяком случае, Линда вопросов не задавала. Но это была не вся правда.
