— Знаешь, я надеялся, что ты вернешься. Мне хорошо жилось раньше, пока не появился ты.
— В этом мы друзья по несчастью.
— А теперь я должен убирать дерьмо и кормить животных и надеяться, что в один прекрасный день заслужу прощение компании. Я действительно рад, что ты пришел. Пошли.
Они вышли в коридор. Бруно держался на расстоянии и следил за тем, чтобы блокировать Джиму пути на свободу. Джим уже однажды познакомился с дубинкой, так что вряд ли захочет попробовать еще раз и будет вести себя благоразумно, рассудил Бруно.
Еще одна причина заставляла Джима держаться подальше от Бруно. Неухоженные собаки здорово воняли, но Бруно распространял еще большее зловоние. У него была перевязана рука, но он не заботился о том, чтобы повязка оставалась чистой. Она насквозь промокла, похоже, рана была инфицирована. Бруно дубинкой показал, что Джим должен свернуть в коридор, идущий вдоль собачьих клеток.
Как только собаки увидели Бруно, тишина в здании взорвалась.
Они изрядно ослабели, но у них нашлись силы продемонстрировать Бруно свою ярость. Бруно улыбался, наслаждаясь их ненавистью. Когда эта яростная вспышка немного пошла на убыль — на это не понадобилось много времени, — он сказал:
— Думаю, я подержу тебя немного здесь. За компанию.
— Когда ты кормил их в последний раз?
— Я потерял счет времени с тех пор, как сломался холодильник. Кормежка у них и так была неважная, даже пока мясо не начало тухнуть. Я давал им гнилых яблок недели две-три назад. Ну и драку они устроили, любо-дорого посмотреть, шерсть так и летела клочьями. Ты придешься им по вкусу.
Жестом он приказал Джиму двигаться дальше. Проходя по коридору, Джим заметил, что во втором загоне все собаки сдохли. Он пытался внушить себе, что его фобия кончилась, поскольку он обнаружил ее причину, и нет никаких оснований для неразумного страха. Но войти в один из этих загонов было действительно страшно. Лайки, обычно такие спокойные и дружелюбные, дошли до предела и уже перешагнули его. В медвежьей берлоге и то было бы безопаснее.
Бруно остановился у одной из дверей и провел дубинкой по проволоке, оставляя голубоватый след. Собаки, наскакивая друг на друга, кинулись от двери. Бруно отодвинул засов и открыл дверь.
— Это загон Сибирячки, — сказал он.
Джим остановился в дверях, он не мог заставить себя войти внутрь. Мертвая собака лежала на полке, и хотя остальные погибали от голода, ее никто не тронул. Шерсть у собак была слишком густая и выступающих ребер видно не было, но лапы напоминали палки, а глаза были похожи на стеклянные шарики. Лайки сбились в кучу в дальнем углу загона и уставились на него. Ростом меньше других Сибирячка оказалась в самой середине, решимости ей было не занимать.
— Не смущайся, давай, — сказал Бруно и ткнул Джима дубинкой в спину.
Раздался треск, в следующее мгновение Джим полетел вверх тормашками к задней стене загона. У него было ощущение, что ему врезали по почкам. Собаки разбежались в разные стороны, теперь большинство из них сгрудилось на лежаке. Когда к Джиму вернулась способность видеть, он понял, что Бруно закрыл за ним дверь. Его лицо появилось в проволочном окошке.
— И еще одно, — сказал он. — На случай, если у тебя возникнут мысли о побеге.
Он поднял в руке висячий замок, чтобы показать его Джиму. Он пропал из поля зрения, продолжая говорить. Джим услышал, как он запирает замок на двери.
— Мне надо кое-что убрать. Надо было это сделать давным-давно. Если бы я знал, что ты опять объявишься, я бы не стал откладывать это дело так надолго. Я еще загляну к тебе, когда закончу, чтобы посмотреть, как тут идут дела.
Его лицо показалось вновь.
— Они пока ведут себя очень спокойно, но не переживай. Я ведь могу придать им ускорения.
Бруно ушел, насвистывая. Внимание собак теперь переключилось на Джима.
Он медленно подтянул колени, закрывая грудь. Джим пытался угадать, насколько они ослабели, прекрасно понимая, что у него не было бы ни одного шанса справиться хотя бы с одной собакой, будь они здоровы и накормлены. Даже теперь он не был уверен в своих силах. Собаки глядели на него, не шевелясь.
Неужели нет другого выхода, только через дверь? Выход был, но Джим его не увидел. В двери имелся люк, но открыть его можно было только снаружи, из коридора. Стены были сделаны из толстых досок, проволока в окошке крепкая.
Сибирячка спрыгнула на пол.
Не приближаясь к Джиму, она стала скрестись в дверь. Один раз она оглянулась на него, потом стала скрестись опять. Означать это могло только одно: она призывала его выпустить их.
— Я не могу, — сказал он.
Собака снова посмотрела на него, прикидывая, как же сделать, чтобы он понял. Она скреблась лапами, тыкалась носом в дверь, снова с силой царапала.
Джим понимал, что выглядит непроходимым тупицей, но ничего не мог поделать. Собаки не собирались вредить ему, во всяком случае, пока. Если бы здесь находился Бруно, ситуация была бы иной, это Джим понимал.
Сибирячка подошла к нему. Он отпрянул было назад, но спина и так уже упиралась в стену. Собака приблизилась к нему и потыкалась носом в руку.
В следующую секунду мир вокруг Джима взорвался.
