— Эльфийка с густой гривой волос, отливавших на солнце голубым, и бездонными дымчато-серыми глазами, Джейнаг была чувствительнее прочих к магии, поэтому и смогла обнаружить трещину в портале, который привел нас к Привратнику. — Волшебник покачал головой. — Про годы, которые мы провели в Междумирье, вне времени и пространства, можно было бы рассказывать часами. Но достаточно, пожалуй, сказать, что мы видели вещи, которых никто не видел — ни до нас, ни, уверен, после. Случалось, что мы убивали, обороняясь, какую-либо тварь, а через миг она, возродившись, снова набрасывалась на нас. Кто-то из нас погибал в схватке, но при этом продолжал путешествие вместе с нами, однако умирал по возвращении в мир, откуда мы все пришли. Ни время, ни место не имели там никакого значения. Зачастую мы ложились спать в одном месте, а просыпались совершенно в другом и понятия не имели, сколько времени будет длиться текущий день или ночь. Иногда от завтрака до обеда перед нами проходили все четыре времени года, да к тому же не в определенном природой порядке. Или же утром мы просыпались старше или моложе, чем в тот момент, когда нас одолевал сон.
Двеллер затаил дыхание, завороженный удивительным рассказом волшебника. Изучением легенд о таинственном Привратнике он специально не занимался, однако кое-какие из упомянутых Крафом подробностей уже описывались в прочитанных им книгах.
— Даже после того, как мы выбрались из Междумирья, время для нас больше никогда не шло так, как положено, — признался волшебник. — По крайней мере для тех из нас, кто остался после этого в живых.
— Как вы узнали про Книгу Времени?
Краф покачал головой.
— Тогда никто даже не догадывался, что подобная книга существует. Мы отправились в те горы для того, чтобы захватить Междумирье, поскольку пришли к выводу, что таящаяся в нем мощь поистине безгранична. Потом мы нашли Привратника, а вместе с ним и книгу.
— И как Привратник ко всему этому отнесся?
— Он, разумеется, счел нас отклонением от нормы, — небрежно произнес волшебник, махнув рукой. — Мы существовали на уровне, с которым ему почти никогда не доводилось сталкиваться, так что он долго не мог решить, что с нами делать. Думаю, именно это и помогло некоторым из нас выбраться оттуда живыми.
— Но почему он не знал, как с вами поступить?
— Потому что мы были подвластны времени, в отличие от мира, в котором обитал Привратник. Уже сам по себе этот факт вызывал у него серьезное недоумение. Цель его существования — мировое равновесие; если выразиться более поэтично, можно сказать, что он существует ради справедливости. Судя по тому, что я видел, он никогда не принимает ничью сторону и ни на что не оказывает воздействия. Он просто наблюдает.
— Разделяя при этом миры и времена.
— Да, это так.
— А какой он был? — задал очередной вопрос неугомонный двеллер.
Краф покачал головой.
— К кому бы из побывавших в том страшном месте ты ни обратился, подмастерье, ни одного одинакового ответа ты не получишь. Мне он казался могучим воином, человеком в расцвете сил, в глубине глаз которого, однако, плескалась древность; держал он себя всегда с достоинством и благородством. А вот Джейнаг, представь себе, воспринимала его как страстную женщину.
— Вы даже по поводу пола не могли прийти к общему мнению? — удивился Джаг.
Он не мог выразить, насколько захватила его история, рассказанная старым волшебником. События подобного масштаба охватить разумом было сложно, но образы из сознания, вызванные удивительным повествованием, так и рвались наружу, падая четкими штрихами угля на страницы дневника.
— А как вы узнали про Книгу Времени? — продолжил он свои расспросы.
— Не могу сказать об этом. Это продолжает оставаться тайной.
— Я не понимаю…
— После того как мы встретили Привратника, а может, до того, а может быть, в тот самый момент, когда мы поняли, что представляет собой Книга Времени, мы были в совершеннейшей уверенности, что знали о ней всегда. Но таящаяся в этой книге мощь все равно несказанно нас удивила.
— Но с какой целью Привратник поместил силу, достаточную для влияния на время и расстояние между мирами, в книгу?
— Думаю, это произошло помимо его желания. В этом повинна природа самой книги. Иногда, подмастерье, магия наполняет предмет без чьего-либо вмешательства. Книга Времени — часть Привратника, как глаз, который Халекк хранит у себя в каюте, все еще часть чудовища, откусившего ногу капитану Пегги.
— И вы с вашими друзьями похитили Книгу Времени?
Краф кивнул на дневник двеллера.
— Когда будешь писать об этом, подмастерье, учти, что «друзья» — слово для моих спутников неподходящее. Лучше сказать — знакомые. А еще лучше — сообщники, потому что, в конце концов, именно ими мы и остались друг для друга.
Он помедлил, глотнув вина.
— Да, мы захватили Книгу Времени. Вполне возможно, мы остались бы с Привратником навсегда. Когда мы с ним разговаривали, он словно не замечал, что проходит время. Думаю, каждый из нас потерял тогда в какой-то мере разум.
— Почему?
