Двеллер посмотрел еще раз на оставшиеся буквы и покачал головой.
— Все равно получается какая-то бессмыслица. — В голове у него гудело от неразрешимости стоявшей перед ним задачи. — Наверное, я не так хорошо соображаю, как считал Великий магистр.
— Нет! — Голос волшебника громыхнул на всю комнату.
Нийя подбежала к Джессалин и в страхе прижалась к ее бедру.
Джаг испуганно заглянул в суровые зеленые глаза Крафа. Вокруг навершия его посоха вились изумрудные искры. На мгновение двеллер был совершенно уверен, что через секунду шлепнется на пол перепончатыми лапами.
— Не смей высказывать неуважение к своему учителю, подмастерье! — грозно произнес Краф. — Даже в том, чтобы считать, что он тебя переоценил. Он скорее уж недооценил твои способности и твое видение.
— Но я не понимаю, — прошептал Джаг.
Он не собирался шептать, но от гнева волшебника в горле у него внезапно пересохло.
— Ты должен. — Краф, в свою очередь, заглянул ему в глаза. — Вик никогда бы не задал тебе эту задачу, если бы не был уверен, что ты с ней справишься. И в плен к Альдхрану Кемпусу он бы не позволил себе попасть. Самопожертвование двеллерам нелегко дается. Не для того они сотворены.
Волшебник улыбнулся, но взгляд его по-прежнему оставался жестким.
— Но вот сообразительность — это свойство у них прекрасно развито. Что бы Вик ни делал, он проявлял удивительную сообразительность, и я уверен, что это же качество лежит в основе того, чем мы здесь занимаемся.
Джаг снова взглянул на бессмысленную цепочку букв. Его способности рассуждать серьезно мешало опасение, что, если он не справится, доживать жизнь ему придется бородавчатым земноводным.
— Подмастерье, — сказал волшебник уже мягче, — позволю себе повторить: твой учитель задал тебе задачу, веря, что ты сможешь с ней справиться. Я знаю, что она очень сложна, но, не сомневаюсь, ты близок к успеху.
— Разве вы не понимаете? Это мое предположение может оказаться неверным.
В этот момент двеллер уже уверился в том, что его догадка была ошибочной. Оставшиеся на бумаге буквы словно насмехались над ним.
— Тебе это по силам, — ободряюще воскликнул Краф. — Подумай об оставшихся буквах. Вик не написал бы тебе послания, которого ты не сможешь понять.
— Я вижу слово «мак», но оно мне ничего не говорит.
— Значит, его истинное значение по-прежнему скрыто. Постарайся проникнуть за фасад.
Джаг снова посмотрел на буквы. Глаза у него уже начинали слезиться. Зачем Великий магистр оставил ему такое послание?!
— Великий магистр даже не мог быть уверен, что я еще буду жив к этому моменту…
— Он ни за что бы не решил, что ты умрешь раньше его, подмастерье, — негромко сказал Краф. — Он никогда бы не допустил подобной мысли. — Волшебник постучал по листку бумаги. — Это было приготовлено на случай его смерти. Враги Вика безжалостны, и он это знал.
Может, Великий магистр вообще уже мертв. Двеллеру тоже не хотелось допускать подобной мысли, но, раз уж она забралась в его голову, избавиться от нее было чрезвычайно сложно.
— Вик наверняка написал здесь о чем-нибудь, что имело бы для тебя особый смысл, — продолжил Краф. — Намекнул на что-то, что известно только вам двоим.
Джаг уставился на цепочку букв, но никаких идей у него не возникло.
— Как насчет слова «книга»? — предложил волшебник. — Или «том»?
— Здесь нет буквы «т», — понуро отозвался двеллер.
— Ну, тогда значение слова «книга» на каком-нибудь другом языке.
Джаг повертел буквы в голове, перебирая десятки известных ему языков. Бесполезно. Бесполезно. Бесполезнобесполезнобесполезно!
— Нет, не получается.
— Тогда другое слово, — продолжил свои настойчивые попытки помочь ему Краф. — Если не книга, тогда рассказ, или монография, или роман.
— Только не на другом языке, — вмешалась в разговор Джессалин. — Вик известный хитрец, но слишком все усложнять он не любит. Чем проще головоломка, тем эффектней она выглядит, когда разгадка найдена.
Она подошла к столу.
— Другой язык он вряд ли использовал. Но Краф, скорее всего, прав, Джаг. Думаю, тебе следует искать какое-то сочинение или имя автора, которое подскажет тебе путь к решению.
Двеллер принялся изучать буквы, вертя их в уме и отыскивая подходящие сочетания. Он никогда не задумывался над тем, сколько слов знает, даже если ограничиваться одним лишь общим языком. И внезапно Джаг увидел разгадку, причем она показалась ему настолько очевидной, что ему с трудом удалось поверить, как он мог не заметить ее раньше.
Дрожащими пальцами он зачеркнул нужные буквы:
И ЗЮ С А Х О ИТ МАК
И записал получившееся слово.
— Стихи? — переспросил волшебник.
— Да, — сказал Джаг. — Я совершенно в этом уверен. Вы были правы, Краф, и Джессалин тоже. Великий магистр наверняка оставил мне название стихов, которые я должен помнить.
— И много ты знаешь стихов? — поинтересовался старый волшебник.
— Тысячи, — отозвался Джаг. — И еще больше отрывков и строчек.
— Тогда это все равно что искать камешек на морском берегу, — проворчал Кобнер.
