Все смотрели на Пэнтекуин. Она же довольно улыбнулась и сказала:
— Прямо красавец. Ладно, идём, Асмодей, нам надо ещё найти директора Дамблдора.
— Не нужно утруждать себя, — раздался очень знакомый Гарри голос.
Дамблдор стоял позади них и с весёлым интересом смотрел на ту, кто являлась причиной переполоха.
— Скоро начнётся сортировка, мисс Цепеш. Вам нужно спешить.
Пэнтекуин слегка улыбнулась.
— Конечно, профессор. Я уже иду.
Они вдвоём пошли вверх по лестнице. Асмодей не отставал от них ни на шаг, но Дамблдор словно не замечал его, вполголоса беседуя с девушкой.
Когда они скрылись из виду, Гермиона потрясённо прошептала:
— Не может этого быть…
— Ты о чём? — спросил Гарри, не отрывая взгляда от лестницы.
— А ты не знаешь? Пэнтекуин — магесса! — неверяще выдохнула Гермиона.
— Ма… что?
— Магесса! Она может колдовать, не используя палочку!
Гарри пожал плечами и направился в Большой Зал. Остальные поспешили за ним.
— Согласен, это довольно необычно, но и я сам иногда колдовал без палочки, например, когда выпустил змею из зоопарка — ну, тогда, давно, я рассказывал, — Гарри недоумевал.
— Но это же совершенно другое! — гневно воскликнула Гермиона. — Ты смог это сделать пото-му, что был рассержен! Если маг испытывает очень сильные эмоции, с ним часто происходит что-то необычное. А Пэнтекуин направляла шар, хотя и не была так уж разъярена.
— А что, такие, как она встречаются редко? — вставил Рон. Он был очень заинтересован.
— Раз в сто лет, — отрезала Гермиона и ускорила шаг, обогнав Гарри и Рона.
Мальчишки заинтересованно переглянулись.
— Герцогиня, говорящий змей, а теперь ещё и магесса! Не кажется ли тебе, мой юный друг, что для одного дня это малость чересчур? — Рон явно был ошарашен.
— Н-да, в этом году нам скучать явно не придётся. — Гарри не знал, что его слова окажутся пророческими.
Они догнали Гермиону и вместе вошли в Большой Зал.
В парадном убранстве зал выглядел грандиозно, как и всегда. Тысячи свечей плавали в воз-духе, и их свет бликами отражался на золотой посуде. За четырьмя (по числу колледжей) столами уже сидели ученики, всё ещё немного мокрые, но счастливые и невероятно довольные. Гарри, Рон и Гермиона прошли за дальний, гриффиндорский стол, и уселись рядом с Невиллом и Джинни.
Гарри взглянул на учительский стол. Внезапно его сердце совершило сальто-мортале, а затем учащённо забилось.
— Гермиона, смотри!.. — не веря своим глазам, прошептал он.
За столом, между профессором Флитвиком и Хагридом сидел Рем Люпин, выглядевший как всегда измождённым, но счастливая улыбка светилась на его лице.
— Неужели… — голос Гермионы сорвался.
В эту минуту Люпин взглянул в их сторону и, заметив Гарри, слегка ухмыльнулся и поднял вверх большой палец.
— Он будет снова учить нас! Рон, Люпин вернулся!
Рон посмотрел в сторону учительского стола и радостная улыбка поползла по его лицу.
Другие гриффиндорцы тоже услышали это, и повеселели ещё больше.
Внезапно двери в зал отворились. Воцарилась гробовая тишина, и профессор МакГонагалл повела к учительскому столу первокурсников. Они выстроились в шеренгу, и МакГонагалл поставила перед ними табурет со старой, ужасно грязной и потрёпанной колдовской шляпой. Все уставились на неё. На секунду в зале стало тихо. Затем у края шляпы образовалась дыра, похожая на рот, и шляпа запела:
Шляпа закончила песню и умолкла. Началась церемония сортировки. В общей сложности, больше всего новых учеников получил Слизерин, а меньше всех — Гриффиндор. Слизеринцы ликовали, остальные же колледжи приуныли. Но самое интересное ждало их впереди.
Дамблдор поднялся.
