Позднее они все сидели за ужином и слушали рассказ Веденеи о том, что тут случилось. Положив кулаки на стол, князь не сводил с девушки строгого взора. О себе и своих приключениях гости еще не сказали толком ничего, кроме того, что не зря проделали путь и много всего повидали в дороге.
Буян больше молчал и иногда теребил оберег. Он начинал понимать, в чем причина его молчания — камень-оберег замолчал в тот самый день, как хазары увели Прогневу. Словно что-то порвалось меж ними… И это было слишком больно.
Неожиданно он сорвался с места и выскочил за дверь.
— Чего это он? — недоуменно спросил брат девушек, Ждан.
— Больно ему, — тихо молвил Властимир. — Он о Прогневе только и думал в дороге…
Веденея подняла на него глаза. Встретившись взглядом с нею, князь кивнул и встал, отправляясь следом за гусляром.
В полуверсте от Ласковы, на месте впадения в озеро Трубеня, высился рукотворный курган. Старики рассказывали, что в незапамятные времена где-то севернее этого озера стоял град. Налетели раз хазары, или угры, или какая еще злая сила из степи и весь град пожгли. Кого не убили — в полон увели, кого не увели — в граде сожгли. И никого живого не осталось, кроме одного мальчишки десяти лет. Забился он в печь в кузне отца — дом сгорел и кузня тож, а печь уцелела. Выбравшись на волю, увидел отрок отбившегося от табуна коня и поскакал подмогу звать.
В те поры младший Князев брат из того города с дружиной был в Муроме и возвращался домой. Его-то войско и встретил отрок и все ему рассказал. Поспешила дружина с князем за хазарами. Тех же словно видение задержало — встало перед их конями чудное красное зарево и не пускало дальше.
Тут-то и догнал их князь с дружиной. Бились они на берегах этого озера и побили хазар, освободя весь полон. Сколько хазар живыми ушло — про то мало кто ведает: известно только, что потом двадцать лет было спокойно на берегах Оки и во всей округе.
На месте битвы в честь павших воинов воздвигли курган, который называли Трубным. Говорят, что тот отрок потом стал трубачом в дружине князя и много раз приезжал на это место и сынов привозил. А жители погибшего города не вернулись на старое место — расселились они по берегу озера Ласково, что прозвали так за ласку этих мест к ним, бездомным и все потерявшим. Что же до князя с дружиной, то ушли они куда-то на юг, где новый город построили.
Буяна Властимир и увязавшиеся за ним отец и брат Веденеи нашли на Трубном кургане. Гусляр стоял, раскинув руки и обратив лицо к небу. Он замер, не шевелясь, точно с богами разговаривал, так что никто не осмелился подняться к нему. Остановились у подножия кургана, оттуда слушали голос гусляра, который впервые дрожал и срывался:
Голос его сорвался. Буян замолчал, закрыв глаза рукой.
Люди внизу наблюдали за ним внимательно и с опаской — странные речи вел приезжий, до него никто не вещал с кургана.
Отняв руку от лица, Буян взглянул в небо. Оберег его Молчал по-прежнему, но что-то другое придало гусляру веру в свои силы. Он взмахнул рукой, чертя в воздухе имя Стрибогово.
Снизу с него не сводили глаз.
— Чего это он? — спросил Ждан у князя. — Скаженный или кто?..
— Тихо, — строго сказал Властимир. — Он волхв…
Неожиданно волосы гусляра взъерошил ветер, налетевший издалека. Второй его порыв был мощнее, и Буян покачнулся. Ветер хлестал его в лицо, бил в грудь. Расставив ноги для опоры, Буян терпел его удары и понял, что не зря когда в завывании ему послышались слова:
