- Очень много народу, - тихо сказал он, доев яблоко и сунув огрызок в зубы проходящего мимо осла, взял кусок сыра и хлеба и стал жевать, задумчиво рассматривая разношерстную толпу. - Надеюсь, ты разузнал больше, чем я.
Дункан прожевал пищу и осторожно оглянулся.
- Очень немного. Но должен сказать, что у епископов скоро будут неприятности, если они не начнут действовать. Пока народ поддерживает епископа Кардиеля и его армию, но есть и такие, кому планы епископа не по душе. Они считают, что верховное духовенство не должно ссориться, и не могу сказать, что не согласен с ними, особенно сейчас, когда над страной нависла опасность.
- Хм, - Морган отрезал себе еще сыра и, осторожно оглянувшись, наклонился к Дункану. - А ты ничего не слышал о старом епископе Вольфраме?
- Нет. А что случилось?
- Несколько недель назад его пытались убить. Но... - он замолчал, увидев, что мимо проходят два солдата, откусил сыр и беззаботно жевал его, пока те не отошли подальше. - Именно поэтому ворота дворца так тщательно охраняются. Кардиель не хочет допустить, чтобы кто-нибудь из его союзников-епископов пострадал. Если хоть один из шестерки будет убит, то Лорис и Корриган в Короте будут полными хозяевами положения. Они назначат преемника, и нетрудно догадаться, кому будет служить этот ставленник архиепископов.
- Да, тогда у Лориса будет двенадцать голосов, и все его постановления будут иметь силу закона, - прошептал Дункан.
Морган покончил с сыром, вытер руки о штаны, достал из мешка кружку и набрал воды из источника. Пока он пил, его глаза неотрывно следили за дворцовыми воротами и башнями дворца за ними. Затем он снова наполнил кружку и передал ее кузену, а сам опустился на скамью.
- Знаешь, - заметил он, рассматривая толпу на площади, - по-моему, народ расходится. Скоро мы станем заметны, нужно что-то предпринять.
Дункан вернул кружку Моргану и вытер губы рукавом.
- Да. Солдат на площади все прибавляется.
Где-то вдали послышался бой башенных часов. Им ответили часы на башнях дворца.
Дункан замолчал, его глаза метались по толпе. Но вот он медленно выпрямился, его взгляд стал целеустремленным и внимательным.
- Что это? - прошептал Морган, стараясь ни голосом, ни жестом не выдать своих эмоций.
Неподалеку опять прошли солдаты.
- Монахи, Аларик, - тоже шепотом ответил Дункан, кивком показывая на ворота. - Посмотри, где они проходят.
Морган медленно повернулся и посмотрел туда, куда показывал Дункан.
В левой нижней части огромных ворот открылась дверца, в которую вошла горстка монахов в капюшонах. Морган оглянулся на Дункана и увидел, что тот прячет остатки сыра и хлеба в мешок.
В ответ на вопросительный взгляд Моргана Дункан хитро улыбнулся, взял последнее яблоко, вытерев его рукавом, и медленно направился к воротам.
Заинтригованный Морган, подхватив мешок, поспешил следом.
Когда они подошли к краю площади, он легонько тронул Дункана за локоть.
- Ты видел, где проходят монахи? - спросил Дункан, откусывая от яблока.
- Да.
Дункан откусил еще и пошел дальше.
- Их даже не окликнули, - сказал он. - Теперь смотри, откуда они появляются. Слева от тебя. Только смотри незаметно.
Морган осторожно посмотрел и увидел дверь, ведущую в монастырскую церковь. Время от времени дверь открывалась и закрывалась, и оттуда выходили монахи в сутанах с опущенными капюшонами.
Морган заметил, что они все шли к дворцовым воротам и ни один из них не вернулся обратно.
- Куда они все идут? - прошептал Морган.
Дункан доел яблоко и поправил меч под плащом. Главный вход в монастырскую церковь находился дальше. Они видели, как жители города входили туда. Монахи, стоящие у дверей, приветствовали входящих.
- Я, кажется, понял, - прошептал Дункан. - В любом городе, где есть большой монастырь, монахи имеют право присутствовать на службе в соборе епископского дворца. Так что они сейчас направляются туда.
- На службу! - выдохнул Морган.
Они молча шли ко входу в церковь, удаляясь от дворцовых ворот.
- Дункан, не собираемся же мы тоже идти в собор? - это, однако, был не вопрос, а, скорее, утверждение.
Дункан кивнул головой:
- Именно туда мы и пойдем.
Морган еле заметно улыбнулся.
Через десять минут два монаха присоединились к молчаливой процессии отцов-монахов, медленно двигающейся во дворец епископа. В высоких черных капюшонах и длинных, до пят, сутанах, они ничем не отличались от остальных. Мимо часовых они прошли, склонив головы и смиренно сложив перед собой руки. Но когда в числе других монахов они шли по длинным коридорам дворца, их шаги звучали довольно глухо по сравнению со стуком сандалий остальных.
Однако они были очень внимательны и осторожны, стараясь ничем не отличаться от окружающих и не высовываться из общего потока, так как у каждого из этих двоих под сутаной скрывалось оружие: мечи и кинжалы. Под сутанами никто не мог видеть ни кожаных камзолов, под которыми были надеты легкие стальные кольчуги, ни мягких кавалерийских сапог, в которые были обуты ноги.
