- Слушай, Денис. Хотя и следовало бы быть более осторожным, но я все же склоняюсь к тому, чтобы поверить им. Их рассказ очень правдоподобен, в отличие от тех, что мы слышали раньше. А кроме того, он во многом согласуется с рассказом Горони, хотя события трактуются с другой точки зрения. Честно говоря, не вижу, как они могли поступить иначе и остаться при этом в живых. Я, наверное, на их месте сделал бы то же самое.
- Даже применил бы магию?
- Если бы мог, да.
Арлиан в рассеянности прикусил одно звено цепи:
- Мне кажется, ты смотришь не с той позиции, Томас. Дело не в том, что они сделали, а в том, что они применили магию.
- Но они применили ее для спасения своих жизней!
- Но мы всегда учили народ, что магия - это зло, грех.
- А может быть, мы неправы. Так бывало не раз. Ведь если бы Морган и Дункан не были Дерини и явились бы к нам за прощением, то они были бы прощены.
- Они Дерини, они отлучены от церкви, и грехи им не отпущены, сказал Арлиан. - Ты должен признать, что основное их прегрешение в том, что они Дерини. А разве это правильно? Разве справедливо судить человека за то, что он родился Дерини? Ведь они же не сами выбирали себе родителей!
Кардиель яростно потряс головой:
- Конечно, несправедливо. Это так же смехотворно, как говорить, что человек с голубыми глазами лучше, чем с серыми. Ведь цвет глаз изменить невозможно, - он порывисто махнул рукой. - Человека можно судить только по его делам, а не по цвету глаз, расе и тому подобному.
- У моей матери были серые глаза, - засмеялся Арлиан.
- Ты знаешь, о чем я говорю.
- Знаю, но глаза, серые или голубые, это одно дело, а добро и зло совсем другое. Я вовсе не убежден, что человек, рожденный Дерини, воплощает в себе зло. Но как эту простую истину вдолбить простому человеку, которого уже три столетия учат ненавидеть Дерини? Другими словами, как доказать, что Дункан и Морган не творят зло, хотя глава церкви утверждает обратное? А ты сам полностью убежден в этом?
- Не знаю, - пробормотал Кардиель, избегая взгляда Арлиана. - Но, может быть, нам иногда следует довериться слепой вере и отрешиться от метафизики, религиозных догм и от всего того, что диктуют нам нормы и правила?
- О, если бы все было так просто, - тихо вздохнул Арлиан.
- Именно сейчас нужно так поступить, но если я ошибаюсь относительно Дерини, если они действительно воплощение зла, как считалось в течение трех столетий, то мы все пропадем. Ведь тогда Морган и Дункан предадут нас, и наш король-Дерини тоже. И Венсит из Торента пронесется по Гвинеду, как карающий меч.
Арлиан долго стоял молча, торжественно. Его пальцы перебирали цепь нагрудного креста. Затем он подошел к Кардиелю, положил ему руку на плечо и медленно повел в правое крыло молельни, где на полу четко вырисовывалось мозаичное украшение.
- Идем. Здесь есть нечто, что ты должен увидеть.
Кардиель озадаченно посмотрел на коллегу, когда они остановились у алтаря.
Их освещал белый свет лампы. Лицо Арлиана было непроницаемым.
- Я не понимаю, - пробормотал Кардиель.
- Ты не знаешь, что я хочу показать тебе, - почти грубо сказал Арлиан. - Посмотри на потолок - туда, где скрещиваются балки.
- Но там ничего... - начал Кардиель, вглядываясь в полумрак.
Арлиан закрыл глаза, и в его голове начали формироваться слова.
Он почувствовал под ногами знакомую вибрацию Перехода. Крепко прижав Кардиеля к себе, он проник в его мозг и привел заклинание в действие.
Раздался изумленный возглас Кардиеля, и затем молельня опустела.
Они находились в абсолютном мраке.
Кардиель, как пьяный, переступал с ноги на ногу. Руки его судорожно искали опору. Арлиан отошел от него, и Кардиель ничего не видел в темноте. Его мозг бешено работал, пытаясь найти рациональное объяснение случившемуся.
Кардиель стремился сориентироваться в этой кромешной тьме, абсолютной тишине. Он осторожно выпрямился, вытянул вперед руку и стал обшаривать воздух перед собой.
Наконец, собрав все свое мужество, он заговорил, стараясь отогнать жуткие подозрения, зародившиеся в его мозгу.
- Денис, - прошептал он, страшась, что не услышит ответа.
- Я здесь, друг мой.
В нескольких ярдах позади него послышалось шуршание одежды, и вслед затем сверкнул ослепительно белый свет.
Кардиель медленно повернулся. Его лицо побелело, когда он увидел источник света.
Арлиан стоял в мягком белом сиянии. Серебристый ореол вокруг мерцал, пульсировал, как будто был живым существом его головы.
Лицо Арлиана было спокойным, в фиолетово-голубых глазах светилась мягкость.
В руках он держал сферу серебряного пламени, бросающего свет на его лицо, руки, на складки одежды.
Кардиель смотрел с изумлением. Глаза его расширились, и удары сердца гулко отдавались в ушах. Затем все вокруг завертелось, темные вихри подхватили его, и он начал падать.
Следующим ощущением было то, что он лежит на чем-то мягком с крепко закрытыми глазами.
Чья-то рука приподняла его голову и поднесла к губам бокал. Он выпил, почти не сознавая, что делает, и открыл глаза, когда холодное вино обожгло ему горло.
