Харли заметно помрачнела, понимая, что бессмертие никогда не дается даром.
— И что же происходит? — спросила она.
— У всех по-разному. — Сальваторе провел большим пальцем по пальцам Харли. Прикосновение к атласной гладкости ее кожи успокаивало. Ходили легенды, что вары, которые встречали в своей жизни правильного спутника, не были подвержены болезням духа. — Большинство жалуется на безмерную апатию, — продолжил Сальваторе. — На тьму, которая постепенно заполняет их души. В конце концов такие люди обращаются к Векросу — мистическому огню, который заставляет их искать все новых чистокровок.
— Ого, — поморщилась Харли. — Надеюсь, вам это не грозит.
— Нет. Это встречается довольно редко, в большинстве своем вары сильны и потому скорее загнутся от скуки.
— Вы меня совершенно убедили, — рассмеялась Харли.
— Но вы же сомневались.
— А прежнего короля одолел… Телос? — Харли не сразу вспомнила необычное имя.
Сальваторе в ответ лишь рассеянно покачал головой, осматривая развешанные на стенах рисунки пастелью.
— Это всего лишь мое предположение, — сказал он. — В его логове мы нашли пепел, и это было некоторым подтверждением моей мысли.
— Довольно категоричное заявление, — заметила Харли. — Нельзя же так рубить с плеча только потому, что Бриггс был обвинен в совершенно диких вещах.
«Умно подмечено», — подумал Сальваторе.
Бриггс никогда не отличался искренностью. Даже в самом начале, когда еще не продал душу за магию. Ему почти удалось убедить римских оборотней, что необходимо возвращаться к древней традиции, когда в жертву богам приносились люди. Если бы не вмешался Сальваторе, предложение Бриггса, пожалуй, имело бы успех.
— Согласен, этим не объяснишь все странности Маккензи, — сказал Сальваторе.
Если бы он попытался разобраться в сомнениях, которые возникли в отношении Маккензи несколько столетий назад, сейчас ему не пришлось бы ломать голову, что делать с Бриггсом. Но сожалеть о несделанном не имело смысла.
— Одни раньше, другие позже… Все поклонники черной магии уже в мире мертвых.
Харли сжала руку Сальваторе, чувствуя его внутренние терзания.
— Как это?
— Вначале они отдают свое имущество, затем, сбиваясь в стаи, пускаются в путешествия по местам захоронения своих предков.
— Не весело, но в целом понятно, — брезгливо сказала Харли. — Маккензи все это делал?
— Когда вары распались на множество враждовавших между собой стай, он просто скрылся в своем логове, несмотря на мои многочисленные призывы.
Харли долго молчала, очевидно, обдумывая услышанное. Следующий ее вопрос удивительным образом коснулся самой сути:
— То есть вары начали терять свою силу еще при прежнем короле?
Сальваторе нервно встал, чувствуя, как сама тьма плотной стеной догоняет его. Судьба варов в его руках. Если потерпит неудачу он, незавидная участь будет ждать и его народ.
— Трудно сказать, когда именно мы начали терять силу, но, возможно, это началось вскоре после того, как Маккензи пришел к власти, — ответил он наконец.
Он чувствовал, как где-то совсем близко, под самой кожей, зашевелился волк. Как же ему хотелось, чтобы враг обрел материальные очертания. Тогда бы он порвал его в клочья.
— Возможно, Маккензи почувствовал надвигающуюся слабость и был вынужден это сделать, — предположил Сальваторе.
— Либо он сам использовал черную магию, чтобы стать королем, а потом у него начались неприятности, — нахмурившись, сказала Харли.
Сальваторе ухмыльнулся и хотел возразить, что из собственных амбиций и пользы для людей любой король выберет, конечно же, пользу, но ложь не захотела покидать его губ.
Волшебный трон ни одна сила не могла заставить принять короля-самозванца, однако, пользуясь магией, этот вар вполне мог убирать своих соперников.
— Возможно, Маккензи использовал черную магию, чтобы избавляться от истинных наследников трона, имевших больше прав на власть, — признал Сальваторе.
— Подождите! — воскликнула Харли, пораженная внезапной догадкой. — Если он продал душу дьяволу, то, возможно, он и предложил, чтобы Лазарь занялся Бриггсом.
Сальваторе пожал плечами:
— Возможно и то, что Бриггсу пришлось заключить договор с дьяволом, чтобы получить достаточно сил и отстранить Маккензи от дел. Этим он гарантировал, что Маккензи не поднимется на трон снова.
— Велика честь править сбродом, — заметила Харли.
— Не знаю, велика или нет, но Бриггс очень хотел занять трон.
Харли заметно дрожала, и Сальваторе ничуть не упрекал ее. Бриггс действительно был достоин того, чтобы его боялись.
— Ну а Каин вписывается в эти рассуждения? — спросила Харли.
При упоминании этого имени Сальваторе испытал еще один неприятный укол воспоминаний. Много лет он гонялся за этим прихвостнем Бриггса, совсем как та охотничья собака, которая пошла по следу цыплят и упустила лису.
— Не особенно, — ответил Сальваторе.
— Чего же он тогда проводил все свое время по различным логовищам? — фыркнула Харли.
— Каин не стоит и упоминания. А вот о ком стоит поговорить, так это о вас и ваших сестрах, — сказал Сальваторе. — Бриггс знал, что я буду искать всех вас, что бы ни случилось в мире.
