— Мать моя, — неожиданный оклик со спины, заставил девушку отвлечься на реальность вокруг. Оказывается, горизонт уже окрасило малиново-алое солнце. Только сегодня оно не казалось таким же красивым, как обычно. Скорее зловещим.
— Чушь, — фыркнула она себе под нос.
— Конечно чушь, ты не слишком-то похожа на мою мать, — тем временем сказала Веня, подходя к ней и оценивая масштабы проведенной работы. — Ты заболела? — серьезно поинтересовалась женщина.
— Нет, — покачала головой Йолинь, — просто не могла уснуть.
— Очередной комар? — нахмурилась женщина.
Йолинь скупо кивнула, отложив уже чистый котелок.
— Расскажешь? — поинтересовалась женщина, пытаясь поймать взгляд девушки. Иногда она совершенно не понимала, какие чувства испытывает заморская принцесса. Чтобы это понять, ей приходилось искать ответ в её глазах. Хотя и там порой стояла такая непроницаемая стужа, что и нечего было пытаться. Но только не сейчас. Впервые в жизни она видела в них слезы.
— Да, что случилось?! — не выдержав, схватила она девушку за плечи, поворачивая её к себе лицом, благо габариты Вени позволяли ей это.
— Я… — с трудом совладав собственным голосом, заговорила Йолинь, — не знаю, — тяжело сглотнув вдруг подступивший ком в горле, сказала она. — Я продолжаю надеяться, что всё, что творится в моих снах всего лишь плод моего воображения, но… сегодня ночью случилось что-то по-настоящему плохое. Я так чувствую и не могу избавиться от мыслей об этом.
— Послушай, — усаживая принцессу за стол, заговорила Веня, — всё просто потому, что ты много переживаешь за него. Я уверенна, — покивала женщина, — сама увидишь, что это так. Рик вернется, и вы вместе ещё посмеётесь над этим.
Принцесса кивнула в ответ, соглашаясь со словами женщины, лишь бы успокоить именно её. Но в душе у девушки точно зарождалась глубокая черная дыра, она росла и ширилась, приближая осознание чего-то неотвратимого и ужасного. Предчувствие. Ещё ничего не было известно достоверно, а ей уже хотелось забиться в самый дальний угол этого дома и завыть в голос. Это сосущее чувство пустоты не отпускало до самого вечера. Она как раз сидела на подоконнике в их с Риком комнате, когда в сгущающихся над Грозовым перевалом сумерках, закружились первые снежинки.
— Так рано, — вслух сказала она, всматриваясь в причудливый танец за окном. — Суми, твой первый снег, — обратилась она к зверю, что вместе с ней разглядывал то, что происходило за окном. — Хочешь, — она хотела предложить ему прогулку, но отвлеклась на шум во дворе, жадно всматриваясь вниз. Вместе с ней настороженно приподнялся и Суми. Йолинь тут же вскочила на ноги, в очередной раз, поражаясь, каким же большим стал её друг. Точно маленькая лошадка. И тут же поспешила вниз, а когда была на лестнице, едва не упала, услышав неправдоподобный, совершенно нечеловеческий, вой. Именно вой, даже не крик. Кто мог так кричать?! Почему так кричат? Дальше она шла толком не понимая, как нужно переставлять ноги. Они вдруг стали тяжелыми и совершенно неуклюжими. Спускаясь ниже, она уже видела царивший в главном холле переполох. Суетились совершенно незнакомые ей мужчины, плакала прислуга, но кто-то же ведь кричал? Она не сразу заметила Веню, что сейчас спрятала лицо на плече у какого-то мужчины. Она хотела спросить, что происходит? Но не могла заставить себя сказать и слова. Точно она сама того не подозревая, попала в очередной свой кошмар, став лишь безвольным наблюдателем в чужом теле. Её ноги несли её вперед. Она видела всех и никого, совершенно не замечая, как при виде неё замолкают женщины и замирают мужчины. Не видела и взглядов обращенных в её сторону. Она не чувствовала никого из собравшихся, точно и не было у неё никогда этого странного дара.
Каким-то внутренним чутьём, она уже знала, зачем пришли все эти люди. Прежняя принцесса, зло отметила, что чернь воет, лишь когда больше некому платить за её работу. Эта мысль черная, и такая невероятно холодная, пронеслась на грани сознания, точно она не могла даже позволить себе мысленно подумать о том, отчего разрывалось её сердце сейчас. Она не плакала при чужих людях с шести лет. Последний настоящий раз был, когда на её глазах четвертовали её кормилицу, что травила её в течение нескольких месяцев. С тех самых пор она больше никогда не позволяла себе подобное на виду у чужих для неё людей. Точно в ней срабатывал какой-то особый механизм, когда всё её тело покрывалось непроницаемым панцирем изо льда. Когда её сердце начинало кровить, именно холод приходил ей на помощь.
Она встала напротив плачущей Вени, точно не зная, что должна сказать или спросить у неё в этот момент. Женщина обернулась к ней. Несмотря на те эмоции, что сейчас испытывала Веня, ей едва удалось не отстраниться от принцессы Аира, когда она увидела эти два бездонных черных ледяных колодца, что смотрели на неё. Глаза принцессы были столь пугающими сейчас.
Веня осторожно коснулась её предплечий, и это прикосновение вдруг оказалось нестерпимо горячим и болезненным. Женщина заговорила сквозь слезы.
