– Нет-нет, я ничего подобного не имел в виду, – явно ощутив неловкость, запротестовал дознаватель. – Это всего лишь вопрос. Я обязан задавать такого рода… – Он глубоко вздохнул. – Знаете, я полагаю, на сегодняшний вечер достаточно. Не буду больше вам докучать в такой момент.
– И правда, господин дознаватель, – вмешался Энгельберт, – может, продолжим наш разговор завтра? У всех нервы на пределе, и лучше бы нам пойти отдохнуть.
– Вы совершенно правы.
В этот момент к ним подошел один из собиравших улики на месте происшествия сотрудников научной полиции в стерильном костюме:
– Извините, что прерываю, господин дознаватель. Думаю, мы установили причину смерти.
– Слушаю вас.
Полицейский указал на экран своего анализатора, где высветились десятки технических данных:
– Смерть от электротермического ожога.
– Она умерла от удара током?
– Результаты анализов однозначны. Обширный рабдомиолиз тканей, а также тромбоз мелких сосудов и тканевые некрозы являются неоспоримыми признаками смерти от электрического разряда. Крайне мощный выброс энергии. Без сомнения, температура поднялась приблизительно на полторы тысячи градусов.
– Поражение электрическим током, – повторил Данон. – А источник найден?
– Нет, мы продолжим поиски, но…
– Но?
– Тут есть кое-что довольно любопытное. Первые анализы остаточного магнитного поля указывают на напряжение разряда порядка в два или три миллиона вольт.
– И что?
– А то, что это очень большая цифра. Насколько я знаю, такого напряжения на борту «Святого Михаила» не существует. Если только вы не сунете пальцы в выходное устройство термоядерного реактора.
– Вы уверены в своих заключениях?
– Нет, пока не совсем. Теперь следует подвергнуть все данные лабораторному анализу со специальной программой. Возможно, что-то от нас ускользнуло или исказило результаты. В любом случае несчастная погибла от последствий электрического удара. Это абсолютно точно.
– Отлично, спасибо.
Специалист поклонился и отошел к группе своих коллег. Данон обвел помещение безнадежным взглядом:
– И конечно же, в таких местах никогда не устанавливают камер наблюдения…
Дознаватель какое-то время размышлял, потом сделал очередную пометку в своем мессенджере и обратился к Танкреду и Энгельберту:
– Завтра утром ровно в восемь приходите в центральный комиссариат и скажите, что вы ко мне. Что касается вас, Льето Турнэ, ввиду серьезного шока, который вы испытали, будет разумнее поместить вас на эту ночь в госпиталь под наблюдение.
Его слова вывели молодого фламандца из оцепенения. Он встал и во весь свой рост выпрямился перед дознавателем, который как будто уменьшился в размерах.
– И речи быть не может. Я выдержу. Лучше мне остаться со своими.
Сама мысль провести ночь в госпитале, один на один со своей болью, да еще среди чужаков, казалась ему сейчас невыносимой.
Представитель закона на мгновение заколебался, оценивая великана-солдата и его решительный вид, потом пожал плечами и удалился.
Им пришлось задержаться еще на некоторое время, чтобы заполнить документы, после чего они получили разрешение вернуться в казарму. Перед уходом врач дал Льето транквилизатор, чтобы тому было легче заснуть. Льето его сразу проглотил. Через пять минут ноги у него стали слегка заплетаться, а когда они добрались до каюты, он уже спотыкался на каждом шагу. Энгельберт помог ему раздеться и уложил в койку. Он и сам постоянно зевал, но все-таки держал брата за руку, пока не убедился, что тот ушел в долину снов.
Теперь только ровное дыхание спящих нарушало молчание, которое Танкред и Энгельберт хранили уже пять минут. Глядя в пустоту и пытаясь осознать события последних часов, они сидели за столом в центре каюты. Внезапно Энгельберт потянулся так, что хрустнули суставы, и поднялся со стула:
– Больше не могу. Пора и нам по койкам.
Танкред тоже распрямился, но не встал. Его лицо выражало явную озадаченность.
– Скажи-ка, – произнес он медленно, – что ты об этом думаешь?
Несколько секунд Энгельберт стоял, как будто не реагируя, потом оперся о спинку стула.
– Не знаю… Как ни посмотри, мерзкая история. Насколько я знаю Льето, он выдержит удар и сделает вид, что ничего не произошло. Но еще долго будет страдать.
Танкред кивнул:
– Да, вероятно. И ему вовсе не станет легче оттого, что завтра весь полк только об этом и будет говорить. К тому же я уверен, что все увидят в этом происки дьявола…
Некоторое время Энгельберт хмуро смотрел на него.
– Не знаю почему, но мне кажется, будто ты думаешь, что ее смерть была не случайной.
Танкред взглянул ему прямо в глаза. Несмотря на усталость, его сознание работало ясно и четко.
– Ты же слышал мнение эксперта: ее убил мощный электрический разряд.
– И что?
– И ничего. Просто у меня в голове концы с концами не сходятся. Не исключено, что завтра мы получим простое объяснение, но пока мой инстинкт подсказывает, что все не так очевидно.
– Твой инстинкт? Ты у нас теперь дознаватель? Что тебя смущает в этой истории?
– Ну, например, объясни мне, как можно умереть от удара током посреди помещения, где нет ни единого источника электричества?
