— Что? — вмиг возмутился мужчина, судя по выражению лица которого, не ожидавший подобного ответа.
— Лучше прояснить этот момент сейчас, господин Брэман и другие представители Совета. Не стоит заблуждаться на мой счет, принимая меня за обычную женщину, которую пользуясь властью и силой, можно принудить к выполнению поставленных условий. Не стоит заблуждаться на счет моей беззащитности, поскольку, в случае нападения, мне совершенно не хочется защищать помимо себя, ещё и вашу стражу. Это хлопотно.
— Да, как ты…, — вновь изменившись в лице, жестко заговорил он.
— Хватит, — столь же твердо произнес Джодок. — Мы не станем принуждать тебя, но, просто знай, если будет необходимость, то ты можешь обратиться к нам за защитой.
— Вы тоже имейте это в виду, — с улыбкой на губах, согласилась я.
— Но, — попытался вновь высказаться Брэман, но был тут же прерван Ердом.
— Хватит. Закончим на этом.
Как мне показалось, Совет был готов к тому, чтобы объявить о том, что все свободны. Только, вот, у нас с Тэо было ещё одно дело.
— Коли уж так сложилось, что теперь вы понимаете, что я именно та, кто вам нужна, — несмело заговорила я, обращаясь к Старейшинам. — Я и Тэо, — указала взглядом на своего друга, стоявшего все это время рядом со мной. — Мы хотели бы обратиться к вам с просьбой.
— И, о чем же вы хотели попросить? — с улыбкой поинтересовался Адаль.
— Во время церемонии, нами было принято решение по поводу одного человека и, мы оба, сошлись во мнениях, что можем ему помочь.
Я не стала говорить, что мы можем попытаться это сделать, потому, как верила, что у нас точно получится.
— О, ком вы говорите? — спросил Агро, рядом с которым сейчас стоял Шонай. Мальчик казался неимоверно уставшим от всего происходящего, и сейчас, только и делал, что ждал, когда же все закончится.
Отпустив руку Брэйдана, я медленно подошла к его отцу, и, встав напротив него опустилась на корточки так, чтобы мое лицо оказалось напротив лица Шонайя. Мальчик изумленно вздрогнул, его и без того большие серые глаза, распахнулись не скрывая удивления. Я немного сомневалась, как следует вести себя с ним. Ведь, Шонай, лишь выглядел ребенком, или же таковым и оставался на протяжении всех этих лет, не имея возможности повзрослеть, как любой другой человек. Но, поразмыслив немного, пришла к выводу, что стоит просто говорить, как с человеком. Ведь, это только взрослые думают, что дети ничего не понимают. На самом же деле, своей чистой искренней душой они видят, куда гораздо больше, чем, кажется.
— Я говорю о тебе Шонай, — сказала я, всматриваясь в его бездонные серые глаза.
— Обо мне? — как-то несмело сказал он, и за озирался по сторонам. Видимо Шонай никак не ожидал подобного поворота событий, и сейчас, оказался попросту не готов к такому.
— Да, — кивнула я в ответ и легко улыбнулась. — Я знаю, что ты родился очень давно, но не знаю, хочешь ли ты изменить то, как сложилась твоя судьба. Решение будет за тобой, и ты должен понимать, что ты приобретешь, а что потеряешь, если согласишься. В первую очередь, ты станешь расти.
После этих моих слов, на самом дне огромных детских глаз загорелся огонек несмелой надежды. Казалось, мальчик даже дышать перестал в этот момент.
— Но, кое-что изменится, Шонай, — вновь заговорила я. — Ты не сумеешь сохранить свой дар…
— Это проклятый дар, — истово воскликнул мальчик, сжав маленькие кулачки. — Разве могу я жалеть о том, что приносило мне только боль? С рождения знать, кто и что думает не только друг о друге, но и обо мне… О том, как жалеют они меня!
— Шонай, — взяла его за руку я. — Ты считаешь, что 'жалость' это плохо? Но, это не так. 'Жалость' стоит дорого, но почему-то мало кто ценит её.
— Ты не понимаешь!
— Жалеть кого-то, значит понимать боль этого человека. И, то, что окружающие жалеют тебя, значит, что они воспринимают тебя ближе, чем ты думаешь. Но, сейчас, я хочу, чтобы ты знал и ещё кое-что. Ты не сможешь сохранить бессмертие, понимаешь?
Мальчик немного нахмурился, а потом очень серьезно сказал:
— А, разве то, что у меня есть сейчас стоит дороже нескольких десятков лет, на протяжении которых я смогу ощутить, как меняется жизнь? Смогу, стать юношей, научусь держать меч, полюбить женщину и создать с ней семью? Смогу увидеть мир не из окна Дома Совета, а стоя на носу своего корабля. Вдохнуть стылый воздух и ощутить соленые капли на своем лице, стать мужем своего рода.
Теперь я понимала, как сильно ошибалась, думая, что малыш, стоящий передо мной имеет сознание ребенка. Я, видела, что уже очень давно этот мальчик стал мужчиной. Но, меня смущал один момент. Я очень боялась, что подобное положение могло надломить психику и во время взросления, этот надлом может всплыть самым неожиданным образом.
— Есть ещё кое-что, что я хочу тебе предложить, — тихо сказала я.
— Что же? — спросил он, жадно пожирая меня взглядом, словно боялся, что я скажу, что все это была лишь шутка и ничего не получится.
— Хочешь, начать все сначала…
— Как это?
