Большие пальцы северянина, несколько неуклюже, пытались вытащить пуговицу из тугой петельки и именно в этот момент, я, наконец, поняла, что он собирается сделать.
— Не надо, — ухватила его за ладонь, здоровой рукой. — Это просто ушиб.
— Я могу вылечить, — прямо посмотрев мне в глаза, сказал он, не пытаясь скинуть мою ладонь. — Надо только посмотреть, насколько все серьезно.
— Как ты можешь вылечить? — решила прояснить этот момент, спросила я.
Брэйдан несколько задумчиво посмотрел на меня, глубоко вздохнул, и сказал:
— Я просто могу это сделать, но мне нужно прикасаться к телу в этот момент, с этим есть проблемы? — выразительно посмотрел он на меня.
'Конечно, есть!', хотелось закричать ему в лицо. Но, разве мужчины могут стесняться друг друга? Насколько я знаю, им в принципе должно быть без разницы, ходить друг перед другом голышом или в одежде.
— Нет, конечно, проблем нет, — независимо покачала я головой, стараясь казаться невозмутимой. — Просто, возможно, не обязательно раздеваться полностью?
Брэйдан в глубокой задумчивости отстранился от меня, на лицо его упала хмурая тень, и он о чем-то довольно долго размышлял, после чего нахмурился ещё сильнее и чуть ли не зло уставился на меня.
— Скажи, мальчик, с тобой что-то произошло, почему ты боишься того, когда тебя трогают или…, — он неловко замялся, — находиться наедине с мужчиной? — выпалил он на одном дыхании.
Мысленно призывая себя к спокойствию, я скрипнула зубами, стиснув здоровый кулак, чтобы не искушать судьбу, я так же хмуро посмотрела в ответ на северянина.
— Нет, — процедила сквозь зубы. — Я просто не люблю, когда ко мне прикасаются, потому что мне это не нравится, — чеканя каждое слово, сказала я. И, подумав, что врать, так врать, закончила. — У меня, как у любого послушника Ю Хэ, есть татуировка во всю спину, которая весьма красноречиво говорит о том, что я собственность Императора, — и это было правдой, у каждого из стражников была такая наколка. — Это дракон на голове, которого лежит человеческая рука, и, если, другие, — кивнула головой в сторону, где остались стражники принцессы, — смирились, то я нет. Каждый раз, смотря на себя со стороны, я понимаю, что всего лишь раб и мне это противно!
Брэйдан озадаченно замолчал, потом перевел на меня потемневший взгляд и сказал:
— У нас нет рабства — это отвратительно каждому из нас. Обнажи плечо, большего не потребуется.
Стараясь скрыть облегчение, я аккуратно расстегнула пуговички на куртке, развязала шнуровку на рубашке и оголила пострадавшее плечо.
Брэйдан осторожно подошел ко мне со спины, прохладные пальцы, нежно коснулись побагровевшей кожи, я невольно вздрогнула от его касания. Нежное тепло начало разливаться по пострадавшей руке. Вдруг захотелось спать или хотя бы прилечь. Брэйдан, словно почувствовав, что я едва могу сидеть, притянул меня к себе так, что я могла облокотиться спиной о его ноги, и положил ладонь мне на плечо. Меня словно стрелой пронзило, но, не смотря на это, я была не в состоянии пошевелиться. Почувствовала лишь, как по капле втекает в мое тело энергия, как разливается она по руке приятным теплом, как уходит боль и становится легче дышать.
— Лучше? — несколько отстранено и задумчиво, спросил он.
— Да, — тихо прошептала я, стараясь подняться на ноги.
Но, Брэйдан ловко нагнулся и поднял меня на руках.
— Пока нельзя двигаться и лучше поспать, — это были последние слова, которые я услышала в этот долгий вечер. Заботливый сон сомкнул веки и тихая, безмятежная тьма, приняла в свои объятия мой разум.
Проснулась, как от рывка. Утренний полумрак ещё не успел рассеяться, солнце только начинало расцвечивать предрассветную хмарь на горизонте. Лагерь спал безмятежным сном. Сегодня в карауле стояли аирцы, северяне, казалось, спали крепко и безмятежно. Во всяком случае, храп над их маленьким лагерем стоял такой, что даже палатка принцессы трепетала, как от сильного ветра.
Решив, что в запасе у меня, должно быть ещё где-то около часа, бесшумно поднялась, подхватив свои вещи, и направилась к реке. Медлить не стала, решительно скинув одежду и взяв в руку кусок мыла, полезла в воду. Кто его знает, когда в следующий раз будет возможность помыться. Сегодня днем мы должны пересечь границу Аира, а что нас ожидает в Умире, не ведает никто, не говоря уже об остальном пути.
Я лежала на спине, волосы мои, опутывали тело, но стоило течению подхватить их, как они начинали трепетать, словно причудливые лепестки подводного пламени, небо постепенно светлело, а я не могла найти в себе сил выйти из воды. Сейчас, мысленно, я была очень далеко, и возвращаться мне совсем не хотелось. Казалось, чего стоит потянуться сознанием к свету, устремляясь в бесконечность, оставить тело здесь, прямо на дне небольшой реки, и освободить себя от бремени, от обязательств. Стать единым потоком силы, уйти в никуда и стать всем. Так притягательна эта мнимая свобода, и столь же бессмысленна, ведь я ещё не готова…
Оставив глупые мысли, решительно поплыла в сторону берега. Быстро вылезла и не вытираясь, тут же оделась.
