Я всегда знала, что я источник, энергия, наделенная разумом, волей и душой. Это сложно понять, ещё сложнее объяснить, но когда с подобным знанием живешь всю жизнь, то начинаешь понимать это глубже, чем кажется, осознавать себя. Аирцы, говорят, что мы существа, наделенные Божьей искрой. В чем-то они правы, мы ведь рождены энергией, живое воплощение способное вернуться к собственным истокам или же существовать отдельно, рассеяться в пространстве раз и навсегда слившись с миром или же удерживать свою личность, это выбор каждого. Но, думаю, для того, чтобы выбрать первое нужно прожить очень долгую жизнь, прежде чем суметь отказаться от собственного 'я'.
— Готово, — деловито осматривая полученный результат, сказал Брэйдан. — О чем задумался?
— А, — легко махнула рукой я, подсмотренным жестом у северян, который означал 'не важно'.
Брэйдан увидев это, легко улыбнулся.
— В пути будем около недели, может меньше.
— А, если бы плыли обычным путем?
— Очень, очень и очень долго, — хмыкнул он.
— А, как же остальные корабли?
— Рик и Дэйм все сделают, а пока, предлагаю заняться изучением нашего языка, хотя бы в пределах необходимого минимума?
Я несколько смутилась, и, улыбнувшись, сказала:
— Ну, я уже кое-что выучила…
— Правда? — с интересом, спросил он. — Может, покажешь мне свои умения во владении языком? — вроде бы ничего не сказал, а я смутилась, причем так, что уши, должно быть, покраснели. Благо, коса почти полностью их прикрывала.
Коротко кивнула в знак согласия, и молча пошла за Брэйданом.
— Kyolm ist inborn son ot Olav und Nord, most smart, deist und strong warrior. Ich…(Кельм, урожденный сын Олафа и Севра, самый умный, умелый и сильный воин. Мне выпала невероятная честь путешествовать рядом с ним. Он не раз спасал мне и отряду жизнь. Остальные, рядом с ним, просто глупые толстые неумехи только научившиеся держать меч. Ваш муж, благороден и честен, ни чета всем остальным).
По мере того, как я говорила лицо Брэйдана все больше вытягивалось, приобретая совершенно неопределимое выражение. На последней фразе он начал жевать губы, а глаза как-то странно сощурились.
— И, каков перевод? — полюбопытствовал он.
— О, Кельм сказал, это ритуальное приветствие, которое мне стоит произнести при знакомстве с его женой, — ответила я с самым гордым видом.
Последнее время, Кельм часто со мной занимался, объясняя, как и кого необходимо приветствовать, заставляя заучивать ритуальные фразы, которые оказались весьма тяжело запоминаемыми, но я старалась.
— Так, это он научил? — как-то ласково спросил Брэйдан, кидая мрачный взгляд в сторону рыжего, что сейчас, то краснея, то бледнея, выслушивал наставления своего деда. Мы же с Брэйданом сидели почти у самой кормы, стараясь никому не мешать. Корабль уже покинул порт Алирии, и сейчас готовился к выходу в открытое море. Легкий бриз путался в распущенных волосах Брэйдана, словно играя с ними, он подбрасывал пряди, путая их между собой и заставляя ловить солнечные блики. Сам его вид завораживал меня, заставляя постоянно отвлекаться от насущного.
— Могу, я поинтересоваться, чему ещё он тебя обучил?
— Конечно, — с готовностью согласилась я, — ты знаешь, Кельм и впрямь мне помог. Он научил меня, как правильно приветствовать семьи, каждого из членов отряда и тому, что и кому сказать, чтобы подчеркнуть достоинства каждого.
— Да? — вопросительно изогнул бровь Брэйдан, — Как интересно…
— О, послушай, что мне следует сказать семье Стефана! Irre husbe is torte mut! Wir dum keine food gerabt on er!(Ваш муж слишком много жрет! Думали, никакой еды не хватит!)
— А, даже боюсь спросить, — странно побагровев, сказал он, — моему отцу он ничего не просил передать?
— Нет, — тут же отозвалась я, — он сказал, что твой отец занимает слишком высокое положение и будет не вежливо, если с ним начнет говорить чужестранец.
— Да? Как мило с его стороны, — зло посмотрев в сторону Кельма, сказал Брэйдан.
Через несколько минут, когда Брэйдан перевел все заученные мною фразы, спину Рыжего сверлило уже два недовольных взгляда.
— Зачем он это сделал? — не находясь с ответом, спросила я северянина, продолжая наблюдать за тем, как Кельм под дедушкиным руководством драит палубу. Зачем Терех заставляет внука этим заниматься, было для меня ещё большей загадкой? Но, дед и внук не собирались никого посвящать в свои тайны.
— Думается мне, это тебе за то, как ты его называешь.
— В смысле? Вы все его так называете, — непонимающе тряхнув головой, обернулась я к Брэйдану.
— То мы, и совсем другое, когда ты…
— Да, что такого-то?
— Ну, знаешь, мне бы тоже было неприятно, если бы меня так обзывали при каждом удобном случае, — многозначительно сказал Брэйдан, подтягивая одно колено к груди и кладя на него локоть.
— Обзывали? — мои брови поползли вверх.
Ещё через несколько секунд, я сидела пунцово красного цвета в то время, когда Брэйдан просто неприлично, откинув голову назад, смеялся навзрыд.
— Ну, я же не знал, — тихо пробормотала я, в то время, как северянин продолжал сотрясаться от приступа хохота.
