— Ох, Каролина!.. Не своди меня с ума… — выдохнул Джек и запечатлел на моих губах поцелуй. — Я сейчас пришлю к тебе служанку… — и он вышел.
Полностью отдав себя во власть бани, я на столько расслабилась, что даже не заметила как быстро бежит время. Мне просто-напросто не хотелось вылезать из воды. Тем более, полторы недели я провела на корабле, принимая "ванну" в бочке. Естественно, теперь мне не хотелось расставаться с таким великолепием, как турецкая баня. Но, как ни крути, а всё-таки вечно сидеть в воде — вредно для кожи, так что волей не волей пришлось вылезать и приводить себя в порядок. К тому же, Джек уже дважды присылал за мной служанку с сообщением, что завтрак готов.
Девушка, которая помогла мне вымыться и одеться, провела меня через два больших зала, в одном из которых я успела заметить камин (кстати, в отличие от Османского дворца, проходные залы выглядели обычными жилыми комнатами и сразу чувствовался уют, царивший в них), в огромную комнату, в центре которой стоял небольшой деревянный стол, всего два стула, несколько кресел и конечно же, камин. Этакая большая столовая. На стенах даже несколько картин висит с изображением корзин с фруктами. Я обвела помещение восхщенным взглядом и, поймав довольный взгляд своего мужа, опустилась на предложенный им стул.
В Париже в доме у нас было довольно роскошно, но я чувствовала себя хорошо лишь в своей спальне. В столовой стоял длинный-предлинный стол, ужасно раздражавший меня, и всегда было довольно-таки темно… Здесь же, чувствовалась воистину домашняя уютная обстановка. Хотелось лечь на пушистый ковёр с тарелкой еды и протянуть ноги к камину, в котором тихонько потрескивали дрова.
На завтрак были блинчики с ароматным малиновым вареньем. Уммм, просто взрыв вкусовых рецепторов! На десерт подали пирожные со взбитыми сливками, фрукты и, что удивило меня до крайности — горячий шоколад. Хочу заметить, что во Франции времени начала правления Людовика XIV о горячем шоколаде никто ничего не знал и лишь королева, будучи испанкой знала что это такое и очень любила этот напиток, который ей готовила её карлица по специальному рецепту.
Я блаженно принюхалась к аромату напитка.
— Это горячий шоколад. Попробуй, очень вкусно… — произнёс Джек, внимательно глядя на меня.
Я вдруг сообразила, что, должно быть, выгляжу чересчур удивлённой и растерянно улыбнулась:
— Я знаю что это. И, кроме того, очень люблю его.
— Ты с каждым разом всё больше удивляешь меня. Я ведь, по сути, почти ничего о тебе не знаю, но, тем не менее, мне нравится узнавать тебя… — он взял меня за руку и на губах его появилась улыбка.
— Это лучшее, что когда-либо мне хотелось слышать из уст мужчины, — просто ответила я.
— Я никогда не думал, что к женщине можно испытывать столь сильные чувства. Любить действително прекрасно. Ты моё чудо, Каролина.
— Джек, я сейчас покраснею до кончиков ушей. — вымолвила я, подавив смешок. — Давай обсудим эту приятную тему позже, когда останемся наедине… в нашей спальне.
— Я, кстати, намерен преподнести тебе ещё один подарок, и, надеюсь, он тебе понравится.
— Мне нравится в тебе всё и подари ты мне обычный камень, я бы сияла от счастья и хранила бы его в одной шкатулке с драгоценностями, как самую ценную вещь на свете.
Джек, разглядывавший в это время вино в своём бокале, поднял на меня глаза и через мгновение мы оба расхохотались. Мне было легко с ним и я искренне не понимала: что же так отталкивало меня раньше в нём? Как я могла пропустить мимо взгляда и мимо сердца какой он чудесный человек? Нет, трудно понять себя. Понять других куда легче, чем постичь границы своих мыслей и разобраться в самой себе. Я сопротивлялась самой себе. Глупо.
