«
– Почему бы тебе не забыть о ней? – шепчет она.
Разумеется, ответа не получает. Только закусочная вновь гремит турникетом, впуская новых посетителей.
К раннему вечеру небеса мрачнеют, снова предвещая ветреную и дождливую погоду. Калла ориентируется в темных переулках с большим трудом, чем обычно, держась за стены руками на случай, если споткнется о какой-нибудь мешок с мусором.
Прибыв к тому месту у городской стены, где нужна ее помощь, она бросает взгляд на пейджер. И, прежде чем показаться из переулка, высовывает голову и настороженно осматривается. Впереди ждут Август и Галипэй, а с ними – довольно большой отряд стражников.
– А я думала, ты не хочешь привлекать королевскую гвардию, – сквозь зубы бормочет Калла. Она понятия не имеет, зачем понадобилась ему здесь. За сегодняшний день ее браслет не издал ни единого сигнала, а уже близится ночь. Может, в центре наблюдения отвлеклись.
Чья-то ладонь ложится ей на плечо. Калла вздрагивает, уже готовая обнажить меч, но незнакомый голос поспешно выпаливает шепотом: «Какой у нас сегодня прекрасный дневной свет!»
Калла убирает руку от меча.
– В последний раз говорю тебе, Макуса: хватит ко мне подкрадываться.
– По-другому никак. Или ты хотела, чтобы я подходил,
Антон убирает трекер в карман. А Калла и забыла, что это устройство по-прежнему у него и он может отследить ее браслет, куда бы она ни направилась.
– Ну-у… – она склоняет голову набок, – пожалуй, нет.
Новое тело на нем выглядит так, будто его украли опять в финансовом районе: молодой банкир, бухгалтер или недавний выпускник, специалист по стратегическому консалтингу в одной из немногих компаний Эра, просуществовавших достаточно долго, чтобы стать наследством. Одежда на нем настолько новая, что хлопковая ткань еще сохранила свежий блеск.
– Как Отта?
Калла следит за реакцией Антона. Слегка нахмуренные брови. Изгиб губ тревожно напрягается.
– Она в порядке. В больнице не знают, что произошло, но все ее жизненные показатели изменились. Меня вызвали как контактное лицо в экстренном случае.
Калле нечего ответить. Она бросает взгляд в сторону стены и видит, что люди из дворца о чем-то совещаются между собой. Причем довольно бурно. Тяжелая дождевая туча надвигается на них сверху, а Галипэй Вэйсаньна ничего не замечает, адресуя неистовую жестикуляцию Августу.
Холодные пальцы проводят по ее лбу. Калла не оборачивается, тогда Антон берет ее за подбородок и мягко, но решительно заставляет посмотреть на него.
– Почему у тебя такой мрачный вид?
У Каллы вздрагивают брови. Его легкий тон – маскировка, прикрытие чувств, которые он не желает показывать ей. Теперь-то она его знает, к худу или к добру.
– Мы участвуем в играх, где резня обязательна, – говорит она. – Так что и тебе не мешало бы выглядеть мрачнее.
– А, да ни к чему это, – беспечно отзывается Антон. – Игры продолжатся независимо от того, насколько мрачно ты их воспринимаешь. – Он придвигается ближе и, когда Калла подставляет шею, скользит губами по ней до подбородка. – Если уж нам грозит опасность, можно и повеселиться.
Калла снова выглядывает из переулка. Ждущие ее люди все еще спорят. Грозовые тучи быстро тяжелеют и разбухают, солнце уже садится, но дождя, кажется, пока не будет. Только небеса колышутся, как воздушный шар, заполненный до отказа.
– И никаких тебе нравственных принципов, – шепчет она. Скользит ладонями по его торсу, пробираясь под пиджак, разглаживает ткань белой рубашки. – Надеюсь, ты отдаешь себе отчет, что в сотне шагов от нас ждет кронпринц.
– А вот хрен ему, – отзывается Антон, и Калле кажется, что он не шутит.
– Попахивает госизменой.
Антон крепче прижимается губами к впадинке на ее шее. Обеими руками он придерживает ее за бедра.
– «Хрен ему» – это уж точно не госизмена. Вообще-то это даже приветствуется.
Легкая дрожь пробегает по ее спине. Веки Каллы трепещут и опускаются.
– Да?..
– Особенно для королевской семьи. Не дает им погрязнуть в рутине. – Теперь он приникает к ней всем телом. – Может, у стены, с…
–
Антон замирает. Калла вздыхает, узнавая звук и человека, который его издал. Легонько отталкивает Антона, он медленно отстраняется, и на его лице уже проступает хмурое недовольство.
– Привет, Август, – любезно произносит Калла, словно он и не застал ее только что в момент страстных объятий в переулке. Она одергивает куртку. – Ты что-то хотел?
– Да, – подтверждает Август. Видимо, происходящее его совсем не забавляет. – Если ты подойдешь к Галипэю, он тебе объяснит. Антон Макуса, не уделишь мне минуту?
Не дожидаясь ответа, Август проходит между ними и направляется в дальний конец переулка. Калла моргает. Недовольно нахмуренные брови Антона подрагивают, еле заметное замешательство проскальзывает по лицу, прежде чем он успевает подавить его.
