Начиная пробираться в центр арены, Антон сразу же поднимает глаза и внимательно осматривает дворцовые балконы с южной стороны колизея. Там тронный зал. Где-то там, наверху, принц Август наблюдает за играми. Антон чувствует это. Трудно сказать, известно ли бывшему лучшему другу, что задумал Антон, но как только участники выбраны, из списка их уже не вычеркнут. Впрочем, даже попытайся Август сделать это, Антон не удивился бы. В те годы, которые они провели вместе во дворце, принц Август был готов на что угодно, лишь бы добиться своего. Он был и лучшим другом, и самым жутким страхом Антона, который и доверял ему, как больше никому на свете, и не позволял себе утратить бдительность рядом с ним ни на секунду. Общаясь с Августом, Антон никогда не знал заранее, кто перед ним – толковый ученик, которому нужна помощь с домашним заданием по истории, или же холодный, расчетливый парень, однажды плеснувший на руку Антона кислотой только затем, чтобы попасть в лазарет одновременно с заболевшим членом Совета.
«Ты чего? – Антон вспоминает, как возмущенно шипел в тот раз. На его родном теле шрам остался на несколько месяцев. – Зачем ты так со мной?»
«Ради высокой цели, – ответил Август прямо, не допускающим возражений тоном. – Я должен добиться благосклонности короля Каса. Иначе о наших планах ухода можно забыть».
– Эй, это мое место!
От сердитого окрика Антон вздрагивает, разом возвращаясь в настоящее, по непривычному телу пробегает трепет напряжения. Он оборачивается и коротко вздыхает с облегчением, обнаружив, что кричат не ему, а другому игроку, стоящему поодаль. Звуки далеко разносятся в гулком пространстве колизея, поэтому кажется, будто спорят совсем рядом. Один из спорщиков толкает другого, и хотя под золотистыми прожекторами колизея Антон издалека не различает их лиц, негодующие вопли слышит отчетливо.
– Ты что, купил эту землю? Встань еще где-нибудь.
– Да я…
Игрок вскидывает руку. Зрители у входа застывают, готовясь увидеть преждевременную схватку, но потом еще три ближайших игрока издают предостерегающий крик, и первые двое, злобно зыркая друг на друга, находят каждый свое место на арене. Нигде не сказано, что с началом Дацюня игроки должны причинить друг другу вред. Но это же церемония открытия, первые минуты, когда разрешено убивать, и если победитель может быть лишь один, кто упустит возможность устранить соперников при первом же удобном случае?
Антон смотрит вниз. Его браслет начинает мигать, отсчитывая секунды последней минуты. Он ожидал наплыва чувств – нервозности, исступления, отчаяния. А им овладевает убийственное спокойствие, от которого немеют кончики пальцев и холодеют губы. Цель Дацюня – распределить чипы для браслетов и присвоить номер каждому из восьмидесяти восьми участников. Так проще всего фиксировать, кто кого убил, сообщать об участи игроков в видео, не трудясь запоминать их имена, личные номера или подробности биографии. «Номер Четырнадцать сегодня возглавляет турнирные таблицы благодаря виртуозному метанию топора, – монотонно вещает закадровый голос или же рекомендует: – В этой бойне стоит в первую очередь последить за действиями номера Тридцать Два». Камеры видеонаблюдения все видят, и даже если качество отснятых материалов паршивое, пленки доступны по запросу телесетей – при условии, что Лэйда Милю уже проверила их в дворцовом центре безопасности. Каждый канал старается пустить в эфир собственный репортаж, загоняя продюсеров до изнеможения и изощряясь вовсю, чтобы состряпать оригинальный сюжет из богатого и необработанного материала, который получает из дворца каждый вечер. Это ежегодное шоу жители Сань-Эра будут смотреть всегда – шоу, которому участники придают особую эффектность, стремясь совершать убийства прямо на камеру.
«Мы омерзительны», – думает Антон. Но тут уж ничего не поделаешь.
Слева от него вспыхивает еще одна ссора. На этот раз, повернувшись на шум, Антон видит с той стороны целую толпу, так что трудно даже определить, откуда исходят голоса, – они доносятся из темноты. Он начинает считать. Окидывает быстрым взглядом ближайшие и отдаленные группы. Согласно его браслету остается всего три секунды, пересчитывать заново уже некогда, но Антону кажется, что он не ошибся.
Игроков восемьдесят семь – вместе с ним.
Кого это угораздило не явиться на первое же действие представления? Неполученный вовремя чип означает немедленную дисквалификацию.
Браслет Антона вибрирует. На балкон тронного зала дворца выходят стражники. И синхронно переворачивают пакеты над ареной колизея, сбрасывая на нее, словно балласт, восемьдесят восемь мешочков одного и того же бежевого цвета.
И сразу же вокруг Антона вскипает людское море.
Игроки бросаются за мешочками. Отчаянно, безумно, со всех сторон, втискиваясь куда только могут, толкаясь и пихаясь там, где некуда пролезть. Единственным неподвижным островком остается Антон.
Он не шевелится. И наблюдает.
