Антон наконец нащупывает чип и испускает вздох облегчения. В переулке снова слышен приглушенный гул разговоров. Металлические полоски вынутого чипа отражают свет ламп над головой, сам чип выглядит чужеродно рядом с грубо отчеканенными монетами и осыпающимися нитками разорванной мешковины. Антон вертит браслет так и этак, пока не обнаруживает, что гнездо для чипа располагается вертикально в боковой стороне. Он вставляет чип в гнездо.
Экран вспыхивает белым, затем на нем появляется номер 86.
– Вот так, – бормочет вслух Антон и собирает содержимое мешочка. – Поиграем.
Заднюю дверь заело, плесень и сор, скопившиеся в углах, запечатали ее.
Калла упирается ботинком в косяк, потом изо всех сил вцепляется в дверную ручку обеими руками. Ее браслет закончил обратный отсчет и показал полночь несколько секунд назад. Остальные игроки скоро начнут рассеиваться по всему Сань-Эру. Калла сильнее дергает за ручку.
Когда дверь наконец поддается, от резкого движения Калла пробегает несколько шагов и ударяется о стену, шурша плащом.
– Это что еще такое? – Старик с ветошью в одной руке и трубкой в другой оглядывается через плечо, изучает того, кто выбил ему заднюю дверь. – Меня что, грабят?
– Нет, тебя монополизируют, – задыхаясь, отзывается Калла, сверкает улыбкой и спешит к нему. Отнимает у хозяина лавки ветошь и вместо нее кладет ему на ладонь крупную купюру. – Вот, возьми. Я прошу только закрыть лавку на пять минут.
Все, что связано с оружием, в Сань-Эре жестко регулируется. Это означает, что в городах-близнецах его можно приобрести лишь в трех лавках, предназначенных исключительно для гвардии и дворцовой стражи – в любой день, кроме первых двадцати четырех часов после Дацюня, когда эти лавки обслуживают восемьдесят восемь участников игр, если те предъявят браслеты, чтобы сделать единственную покупку. Если первая бойня вспыхивает во время Дацюня, то местом следующей становятся эти три оружейные лавки. Опять же, общеизвестно, что эти лавки зачастую объединяются с Сообществами Полумесяца, в периоды снижения выручки сбывая товар на черном рынке. И если игроки на полпути к финалу игр теряют свое единственное оружие, а потом у них откуда-то появляется другое, ведущие выпусков новостей воздерживаются от комментариев по поводу этих замен, соблюдая введенный дворцом этикет.
Старик подносит законное платежное средство Каллы к свету, хмыкает и задвигает прочную защитную решетку перед входом в лавку. Вскоре с переднего входа начнут рваться внутрь другие игроки, стекаясь к лавке по многочисленным переулкам и коридорам.
– Скорее, скорее, – подгоняет Калла, хлопая ладонью по столу.
Лавочник щурит блекло-серые глаза, поправляет кепку на голове.
– Какой у тебя номер?
– Пятьдесят семь.
– Браслет?
Калла демонстрирует ему запястье. Лавочник хмурится:
– Хм-м…
– Ну что «хм-м»? – передразнивает она на октаву выше. – Давай
Наконец лавочник идет к шкафам, расставленным вокруг стола. По-прежнему неспешно он выкладывает одну за другой особые редкости. Простой кинжал или обычный меч не годятся для игр. Это зрелище требует изысков, оружия, от которого противник так просто не отобьется, если застигнуть его врасплох.
– Весь мой товар – гарантия быстроты нанесения глубоких ран, – объясняет лавочник. – Что тебя привлекает? Яньюэ дао? – Он подает изогнутое полумесяцем лезвие на деревянном древке с закрепленной на конце струящейся алой лентой. – У нас есть точная копия мифических… – он кряхтит, снимая с подставки тяжелые парные меч и саблю, – итяньцзянь и тулундао. Это если умеешь работать обоими сразу, потому что разлучать их я не стану. Или даже…
Сотрясая стол, рядом с клинками ложится гигантский боевой молот с рукояткой, отделанной золотом. Слишком шикарный. Слишком аляповатый.
Калла бросает взгляд на цифровые часы на полке.
– Как насчет узкого меча?
– Узкого? – лавочник хмурится чуть ли не оскорбленно. – Хочешь что-нибудь поýже?
– Дай мне самый узкий и острый клинок, какой у тебя найдется.
Он бормочет что-то себе под нос, осторожно наклоняется, сутулясь, чтобы заглянуть в очередной ящик. Еще несколько секунд, и он достает еще один меч, на этот раз такой узкий, что он кажется почти круглым прутом. Хозяин лавки поворачивает его, и когда металл бликует на свету, Калла убеждается, что клинок все-таки плоский, шириной не более дюйма, суживающийся к концу, обоюдоострый и пригодный для режущих ударов.
То, что надо. Калла протягивает руку, чтобы без лишних вопросов принять клинок.
– Уверена? Не очень-то он…
Защитная решетка содрогается. Сердце не успевает сделать удар, как Калла, стрельнув в сторону двери взглядом, выхватывает у лавочника меч, будто ее рука действует сама по себе. Решетка поднимается, в лавку вваливается неизвестный. Прежде чем он делает три шага от порога, Калла в выпаде глубоко вонзает клинок ему в живот. Потом поворачивает. И тянет в сторону, пока не вытаскивает из раны.
Игрок падает. Сначала о застеленный линолеумом пол ударяется с неприятным стуком его браслет, затем тело.
А Калла спотыкается, теряя равновесие.
