– Эй! – протестует Калла, проглатывает все, что у нее во рту, и прокашливается. – Может, все-таки соизволишь включить мозги? Я вступила в игру еще до того, как ты вмешался. И меня не так-то легко из нее вывести.
Август испускает раздраженный вздох.
– Прекрасно. Я могу поддерживать функционирование твоего браслета, чтобы сегодня его не объявили бездействующим. Только верни его. Кто из игроков его забрал?
Калла пожимает плечами, и только потом до нее доходит, что кузен этого не видит. Ей дали номер его личного сотового, но она так давно не пользовалась телефоном, с тех самых пор, когда жила во дворце Эра, что едва вспомнила, как они работают. Август взъярился уже потому, что она не связалась с ним сразу же после вчерашнего, но она же не виновата, что пришлось сначала разыскивать телефон общего пользования.
– Не знаю, – отвечает она. – Не додумалась спросить, следила, как бы меня не прикончили. Пол мужской. Рослый. Бледный.
В трубке слышится очередное раздраженное фырканье Августа. Все эти детали словесного портрета мало что значат теперь, когда тело, которое она описывает, находится в больнице, возвращенное законному хозяину. Прошлой ночью, после того как в городах начали пинговать игроков, сообщая противникам их местонахождение, новостным каналам понадобилось освещать слишком много событий, так что ни в одном выпуске Калла не видела сюжетов о схватке под торговыми рядами. Почти весь поединок происходил в отсутствие зрителей и камер, на складе, так что видеоматериалов о нем набралось мало. В сегодняшние повторы могут включить и сюжет о похищении ее браслета, когда закончат показ самых кровопролитных моментов и перейдут к менее захватывающим, и Калле надо лишь дождаться, когда какая-нибудь телекомпания заинтересуется этим инцидентом настолько, что объявит номер ее вороватого противника. И тогда Август просмотрит список и сообщит ей имя. С ее точки зрения, Август мог бы прямо сейчас сходить в центр видеонаблюдения и сам найти нужные записи, но он и без того рискует засветиться, поддерживая активность ее браслета, и если предпримет еще что-нибудь, у Лэйды Милю могут возникнуть вопросы.
– Начинай разыскивать его немедленно, – требует Август, хотя наверняка знает, что в настоящий момент Калла мало что может сделать. – И будь начеку: есть вероятность, что в города-близнецы просочились шпионы из Сыца. Их мотивы пока неясны.
Калла хмурится. Берет еще баоцзы, но на этот раз только обгрызает тесто по краям.
– Готовятся к вторжению?
– Опять-таки трудно сказать.
– Мы больше даже не поддерживаем связь с Сыца.
По крайней мере, так было пять лет назад, когда Калла в последний раз уделяла внимание национальной безопасности Талиня.
– Вот именно поэтому я и озадачен, – признается Август. – Могу держать тебя в курсе. Только… разыщи кретина, который стащил у тебя браслет, и поскорее уничтожь его.
Калла откусывает от баоцзы. Горячая жидкость стекает по подбородку, она торопится подхватить капли. О небо, если бы дворцовые преподаватели этикета видели ее сейчас, их хватил бы удар.
– Да, принц Август. Ваше желание для меня закон.
Август молча прерывает разговор. А Калла, повесив трубку, задумчиво жует оставшиеся баоцзы, и в голове у нее крутится услышанное от принца.
Цепочку ее размышлений прерывает нечто промелькнувшее на периферии зрения. Внезапно обернувшись, Калла как раз успевает заметить, что какой-то парень прячется за вазоном с растением, как будто не ожидал, что она посмотрит в его сторону. На руке, которой он держится за один из толстых стеблей, сбился рукав и виден браслет.
Калла выхватывает меч.
– Пожалуйста, подожди, не надо! – выкрикивает парень. И выходит из-за вазона, вскинув руки над головой. Глаза у него пыльно-фиолетовые, оттенка цветов, растущих у канала Жуби. – Ты бы хоть дождалась, когда вернешь себе браслет.
– Что? – Калла кривится. На время еды маску она сняла, так что ее гримасу парень увидел отчетливо. – И много ты успел услышать?
Парень, метнув взгляд в сторону столиков, а потом с почти видимым усилием понизив голос, отвечает:
– Достаточно, в том числе что ты называешь собеседника Августом.
Калла поднимает меч еще выше, намереваясь нанести удар и пресечь возможную утечку. Парень снова вскидывает руки. Его щеки еще сохраняют детскую округлость, но тонкие, как прутики, руки и ноги – явный признак недоедания.
– Стой, стой, стой! Я знаю, кто забрал твой браслет.
