– Наверняка есть и такие. – Она медленно жует. Что бы там она ни говорила, она не удивится, если Антон подбросил ей в еду осколок стекла – просто так, смеха ради. – Или те, кому нужны лишь деньги, добытые на Дацюне. Или слава – чтобы их имя узнали все и чтобы в новостях показывали каждое их движение.
Но большинство действительно участвует в игре ради большого приза. Почти все предыдущие победители, получив деньги, строили дальнейшую жизнь вне Сань-Эра – одни в ближних провинциях, другие в дальних. Забирали родных, близких и любимых, находили материалы и рабочие руки, возводили дома, ничем не уступающие загородным резиденциям членов Совета. Да, за стеной Сань-Эра нет водопровода, электричества и интернета, зато есть простор, солнце и тишина. И пока хватало денег, они закупали оптом продукты, рыли колодцы, нанимали поваров, уборщиков, разнорабочих – словом, создавали блистательную и роскошную жизнь, ничуть не похожую на участь простых деревенских провинциалов.
– А что насчет тебя? – вдруг спрашивает Антон, сменив направление разговора. – Насколько я понимаю, в игру ты вступила под фальшивым личным номером. Зачем было идти на такой риск, оповещать весь Сань-Эр о давно потерянной принцессе-убийце?
Калла искоса бросает на него холодный взгляд, продолжая расправляться с едой. И молчит так долго, что в квартире повисает гнетущая тишина. Антон не солгал: сверху и впрямь доносятся крики.
– Ты поверишь, если я скажу, что участвую в играх ради высшего блага? – наконец осведомляется она. Это самый близкий вариант правды, какой она решается открыть. Да, она лично желает королю Каса смерти, но все королевство прямо-таки умоляет о свержении его с престола. Талинь взывает к переменам, чтобы Совет был уничтожен и все предано огню, и хотя Калле самой хочется чиркнуть спичкой просто для того, чтобы посмотреть, как сгорит Каса, в этом огне нуждается все королевство.
Ни о чем другом она и слышать не желает.
– Я верю тебе, – с легкостью отзывается Антон.
Калла отодвигает миску. Она уже не голодна. Знать бы, думает она, сколько таких пакетов с едой быстрого приготовления распродают по всему Сань-Эру по подозрительно низким ценам, и все же людям они не по карману. И трупы продолжают гнить где-нибудь в закоулках больших зданий, никем не обнаруженные до тех пор, пока на запах не сбегаются крысы, скопления крыс не привлекает собак, а собачий лай, в свою очередь, – внимание королевской гвардии.
– А в высшее благо веришь? – уточняет Калла. Спасти любимого человека и спасти город как живую, дышащую массу, – разве эти чувства многим отличаются?
Антон пренебрежительно фыркает:
– Определенно нет.
Некоторые победители верят. И пытаются с помощью выигранных денег избавить людей от долгов, оплачивают их счета, строят школы. Обычно продолжается это недолго. Города-близнецы беспорядочны, дремучи, суетливы. Едва выбравшись из долгов, люди сразу же снова вязнут в них. Новые строения поглощают сами себя изнутри, сами работники неутомимо расхищают налево и направо, растаскивают поступающие из центра средства. Калла этого не помнит, но один из победителей на призовые деньги нанял в провинциях целую армию, набрал низкооплачиваемых солдат и неподготовленных земледельцев, готовых притворяться наемниками. Потом попытался штурмовать Сань-Эр, надеясь взять город в осаду, совершить переворот и захватить власть, но потерпел такое феерическое поражение, что его историю в дальнейшем рассказывали на дворцовых приемах за шампанским.
В королевской гвардии Сань-Эра солдат значительно больше, чем в армиях любой из провинций Талиня. Когда мятежный победитель игр предпринял попытку штурма стены Сань-Эра вместе со своими наемниками, ему не удалось даже прорвать оборону. Королевская гвардия справилась с таким противником за считаные минуты.
Калла тянется к пакету с фруктами, стоящему на кухонном столе. Антон даже не пытается упрекнуть ее за то, что хозяйничает в чужой квартире без спроса, поэтому Калла извлекает из пакета персик и кусает его.
Даже если бы мятежники прорвались за стену, переворот был бы невозможен. Кто способен вести боевые действия в таком месте? Города-близнецы строились в расчете на быстрые убийства из засады, а не на войну. Лучшая защита режима Сань-Эра от любых нападок – сам городской ландшафт.
– На тебя не напасешься, – шутливо замечает Антон.
Калла протягивает персик ему. Он не берет – пусть доедает сама. Она снова переводит взгляд на пыльный алтарь.
– Можно вопрос? – начинает она, снова откусывая персик. – Чем тебя так привлекает Отта Авиа?
