Калла проводит пальцем под носом очередного тела, просто чтобы убедиться. Этот дышит. Определенно дышит. А под ним…
Озноб пробирает ее от шеи до пальцев ног, под толстой курткой струится пот. У стены Антон продолжает выговаривать Эно, не обращая внимания на то, чем занята Калла, поэтому он не видит, как она бледнеет, дрожащими пальцами ощупывая мертвое тело. Никакая это не торговля телами, пусть даже незаконная. При такой торговле никому в голову не пришло бы убивать товар.
Голоса Антона и Эно затихают, словно отдаляются. Ощущая ледяной холод, Калла переворачивает тело и видит испачкавший грудь кровавый круг. Серое лицо таращится в потолок тусклыми, темно-желтыми остановившимися глазами, похожими на стеклянные бусины. При таком освещении Калла могла бы спутать этот цвет глаз со своим. Она передергивается, тянется к воротнику рубашки мертвеца, разводит ее полы и невольно затаивает дыхание под маской.
Рана, если ее можно так назвать, – по сути дела, дыра, аккуратно вырезанная в груди, вместе с плотью и костями, с пустым местом там, где должно быть сердце.
Сдавленный возглас вырывается у Каллы прежде, чем она успевает сдержать его, в горле расплывается кислый вкус омерзения. Ее собственное сердце изо всех сил колотится о ребра, она вскакивает и начинает торопливо осматривать другие тела, чувствуя, как с языка сама собой срывается молитва. Она не верит в древние божества, не склонна считать, что такой абсурд, как эта вера, поможет в городе вроде Сань-Эра, и все же ловит себя на том, что бормочет и бормочет заученные слова, перебирая плечи и ноги, среди которых попадаются и чуть теплые, и ледяные.
Она ничего не понимает. Даже если темные дела Сообществ потребовали хранения в этом храме тел как незаконного товара, зачем смешивать живых с мертвецами? К чему вообще вырезать у них сердца?
Калла вдруг замирает. Видит знакомую прядь крашенных в красный цвет волос. И сразу же бросается к ней с сердцем, бьющимся так стремительно, что кажется, будто ее сейчас вырвет. Она переворачивает Илас.
Грудь Илас поднимается и опадает, в жилах слышится живой гул ци.
– Илас! – Калла грубо встряхивает ее. – Илас, да вставай же, чтоб тебя!
Илас сонно шевелится, силится открыть глаза с таким трудом, будто веки склеились. Тот же нефритово-зеленый оттенок. Та же Илас.
– Калла?.. – бормочет она.
– Ш-ш! – сразу же прерывает ее Калла, бросая взгляд на Эно. Мальчишка все еще препирается с Антоном и не слышит их. – Встать можешь?
– Я?.. Да, кажется. Где мы? – Илас кое-как садится, сразу же кренится и даже в ужасном багровом свете ее лицо заметно бледнеет. Калла чертыхается шепотом и спешит подхватить Илас, пока ее бывшая фрейлина не ударилась виском об пол. Напрягая все силы, Калла ставит Илас вертикально и крепко держит под руки.
Но Калла не успевает сделать и шагу, как начинает вибрировать ее браслет, а вместе с ним и браслеты Антона и Эно.
– Вот дерьмо! – цедит она сквозь зубы.
– Они точно реагируют один на другой, – уверяет Антон, отключая свой браслет. – Может, в центре наблюдения решили…
Гулкий и дробный топот. Прямо над ними. Голос, перекрывающий другие звуки, женский и пронзительный, отдающий команду рассеяться и приступить к поискам. А потом – настолько активное движение, что трясется потолок. Наверняка в Пещерном Храме есть еще игрок, и ничего хорошего это не предвещает. Если он «полумесяц», значит, сумеет призвать на подмогу целый отряд, и хотя Калла не припомнит, чтобы видела в новостях кого-нибудь похожего, если кто-то и знает, как ускользнуть от камер наблюдения, понаставленных повсюду в городе, то это члены Сообществ Полумесяца.
– Илас, как думаешь, ты сможешь идти сама?
– Вообще никак, – отвечает слегка заплетающимся языком Илас. По крайней мере откровенно. Порой Калла до дрожи ненавидит откровенность.
Калла кусает себя изнутри за щеки. По ее расчетам, еще самое большее тридцать секунд – и их найдут.
– Эно!
Мальчишка весь внимание, его глаза широко распахнуты и испуганы, он жмет на кнопку браслета, чтобы тот перестал подавать сигналы. Он чертовски
– Что?..
– Буду снова должна тебе, ясно? – рявкает Калла. И указывает на коридор, уводящий в глубину подвала. Если Эно околачивается здесь и охраняет тела, наверняка ему известны все местные входы и выходы, и он найдет путь к бегству. – Выведи отсюда мою подругу. А мы с Макуса задержим их, пока вы не сбежите.
Эно бросает отчаянный взгляд в сторону лестницы.
– Но мое положение новичка…
– И что оно тебе даст? – прерывает Антон. – Скорее всего, место в этой куче тел.
Эно морщится. Кряхтя, он тащит Илас за руку и вскоре скрывается в густой тени коридора.
