Калла отключает сигнал на своем браслете и обнажает меч. Разжимает пальцы, перехватывает рукоять поудобнее. Оружие надежно ложится на ладонь, она готова.
– Пятьдесят Седьмая. – Антон, однако, не спешит доставать ножи. И не сводит глаз с двери. – Как только они ворвутся, надо перескакивать. И пробиваться наружу.
Гнев в ней вспыхивает мгновенно. Волосы, хлестнув по маске, забираются под край ткани, она морщит нос, выражением глаз стараясь как можно лучше дать понять, насколько она недовольна этим предложением.
– Нет. Мы вступаем в бой. Не будь таким трусом.
– Это не трусость, – возражает Антон. – Игры давались нам легко, только когда игроки были разобщены, каждый сам за себя. Или ты забыла, как нам пришлось удирать от охраны Семьдесят Девятого? У тебя отрастут лишние руки? Лишние ноги? Появится больше оружия?
Калла умолкает и скрипит зубами так сильно, что кажется, даже слышит треск.
– Перескакивать я не буду.
Антон рывком оборачивается к ней:
– Думаешь, я не оставлю тебя, на хрен, здесь, Калла Толэйми?..
Дверь распахивается. Члены Сообщества вываливаются на лестницу, наводняют подвал, окружают игроков со всех сторон. После первого десятка Калла сбивается со счета. Двигаются они так слаженно, что от растерянности она сама замедляет темп. Зачем они собрались все вместе, если среди них есть лишь один игрок, желающий пополнить свой список киллов? Каким образом игры могли приобрести такое значение для Сообществ Полумесяца …
– Помпи! – кричит кто-то с лестницы. – Не можешь просто отбросить всех от…
Какая-то женщина в дальних рядах толпы выбрасывает вперед руку. Хоть она стоит у подножия лестницы, а мужчина, который звал ее, на самом верху, он отшатывается, будто незримый кулак ударил его в грудь, отшвырнув к стене.
Рука Каллы, сжимающая меч, вздрагивает, клинок опускается. Вот кто напал на нее, пока выла паводковая сирена. Пустой сосуд, каким-то образом сумевший перескочить без вспышки, без каких-либо признаков нового тела поблизости. Способный вести бесконтактный бой.
Женщина, которую назвали Помпи, подходит ближе, встает под красную лампу. Глаза у нее тоже, скорее всего, красные, потому и создается иллюзия взгляда, излучающего цвет.
Внезапно Антон, зашатавшись, хватается за грудь. И судорожно, с трудом делает вдох, потом поворачивается к ближайшему «полумесяцу», и в его глазах вспыхивает жгучая ярость.
– Это ты только что пытался вселиться в меня? Пошел в …
– Придержи язык.
Голос у Помпи высокий и медоточивый. Она выставляет палец, нацеливая его в грудь Антону. Прежде чем он успевает отреагировать, чтобы возразить, она завязывает ему глаза лентой из какого-то материала, который липнет к коже тем сильнее, чем старательнее пытается убрать его Антон. Подцепить ленту он не может, и вскоре «полумесяцы», обступившие его, хватают его за руки и удерживают их.
Пока все это происходит, Калла наблюдает молча. В голове у нее происходит бурная работа мысли, подобная грозе. Вставать на защиту Антона она не торопится, чтобы не упустить преимущество, с которым она еще не определилась. Она лишь перехватывает рукоятку меча, чувствуя, как в линиях на ладони скапливается пот. У Помпи закатаны рукава. Браслет игрока держится высоко, ближе к локтю, рядом с сеткой неровных шрамов. Когда браслет поворачивается экраном в ее сторону, Калла замечает на нем цифру два.
– Ты, – небрежно говорит Помпи. Теперь она обращается к Калле, не замечая, что Антон разражается длинной бранью, – Пятьдесят Седьмая. Я надеялась, что ты появишься.
Калла ничего не отвечает. Сколько времени прошло с тех пор, как Эно увел Илас? Сумел ли он уже ускользнуть из храма?
– В чем дело? – Помпи подступает ближе, понимая, что ей не ответят. – Не говоришь по-талиньски?
Калла наносит резкий удар, вонзая меч в живот Помпи.
Однажды во дворце она спросила, какой смысл в атаке методом грубой силы, если она не обеспечивает значительного продвижения вперед. У военачальника, тренировавшего ее в тот день, был заранее готов ответ. Даже малая толика страха, возникшая у врага, лучше, чем ничего. Жар начинается с единственной заразной клетки.
– Как ты
Помпи вытаскивает из раны меч, бросает его, и он лязгает, упав на пол. И вдруг безо всякой вспышки ее глаза из красных становятся серыми. Она просто
Калле кажется, будто она сходит с ума. Она явно перестала понимать все та правила, которые раньше считались в Талине незыблемыми.
Толпа «полумесяцев» вскипает. Они спешат вперед, чтобы удержать Каллу на месте, хватают ее за плечи, за локти, стараются лишить возможности двигать всеми конечностями. Но Калла не сопротивляется. По приказу, отданному Помпи сквозь зубы, Каллу ставят на колени и тянут за волосы, заставляя запрокинуть голову.
