Уже утро, наваждение прошло, и я прекрасно помнила наш вчерашний разговор и его слова. Еще не успеет закончится новый день, как он уже обо мне не вспомнит. Это мне придется справиться с осознанием собственного поступка, принять его и жить дальше, а для Воробышка я – всего лишь новый эпизод отношений, пережил и забыл.
И ведь я его не виню нисколечко, сама виновата! Мне просто надо прийти в себя. А еще осмыслить то, что я вовсе не холодная, как оказалось, и синеглазый доказал все, что хотел.
– Да, я в порядке. Не волнуйся.
– Твои родители… хочешь, чтобы я с ними объяснился?
Еще чего не хватало!
Я все-таки повернулась и бросила на парня быстрый взгляд. Качнула отрицательно головой. Еще сонный и немного взъерошенный, он озадаченно смотрел на меня. Да я и сама выглядела такой же растерянной.
– Нет, конечно! Зачем? Думаю… думаю, будет лучше, если ты просто уйдешь пока все спят. Я сама объясню им… Придумаю причину.
Мне показалось, что Воробышек хочет что-то сказать, но я отвела взгляд, и он промолчал. Шагнув к моему письменному столу, взял ручку и написал на лежащем там блокноте свой номер телефона.
– Позвонишь?
– Угу.
– Ну… пока?
– Пока.
Мы тихо вышли в коридор и прошли в прихожую. Я принесла ему одежду, Воробышек обулся. Взяв куртку, посмотрел на меня, переступил порог квартиры… и ушел.
Закрыв за ним дверь, я провернула в ней замок и привалилась лбом к дубовой обшивке. Закрыла глаза.
Ну, вот и все. История с Разбойником закончилась. У меня было еще несколько часов, чтобы привести себя в порядок и придумать отговорку для родителей. Потому что…
Потому что мы оба еще вчера знали, никто никому не позвонит.
Даня
Набережная. Суббота.
Композицию Эминема «Till I Collapse» в наушниках сменила роковая «Out of The Black» группы «Royal Blood», когда я закончил последний круг ежедневной пробежки и выключил плейлист. Цифры на сенсорном экране наручных часов показывали отметку в двенадцать километров, я стянул с головы спортивную шапку-бини, вытер ею мокрую шею и сунул в карман.
В это позднее апрельское утро накрапывал мелкий дождь, и на центральной набережной было немноголюдно, зато получилось мысленно от всего отключиться, сосредоточившись на беге и тренировке. Я находился в отличной физической форме, и концентрация воли, сил и привычный режим продолжали жестко держать меня на выбранной прямой, которая неуклонно вела к цели.
Оббежав парочку остановившихся велосипедистов, я свернул с набережной к пешеходной разметке и, постепенно замедляясь, двинулся к дому, где последние четверть часа меня ждал гость, застав на пробежке.
Ванька, а это был он, позвонил и сказал, что они с девушкой вернулись в город, поэтому я не удивился, когда, поднявшись на свой этаж, нашел дверь квартиры не запертой.
Толкнув ее, вошел в прихожую и сразу же увидел знакомый оскал.
Мой младший брат-близнец стоял тут же и, радостно скалясь, ловко обхватил мою шею рукой. Я не успел даже прикрыть дверь, как вместо приветствия, схлопотал от него родственный щелбан.
– Привет, Клон! Не ждал?
– Осторожней, Птиц, напросишься! – смеясь, я честно предупредил брата, пихнув его локтем под ребро. – Дурак, я мокрый, отвали!
Но вместо этого получил еще один щелбан и пришлось угомонить Ваньку, сбросив захват и зажав его голову у себя под мышкой.
– Думаешь, ты сильнее? – пропыхтел он. – Зато я ловкий! – извернувшись, поймал капюшон моей спортивной кофты и натянул на мое лицо. – Получай!
Как много раз мы это проходили! Оба уже давно выросли, но привычные приветственные потасовки до сих пор составляли часть наших братских отношений, и я надеялся, что дальше так и будет.
Мы не виделись с Иваном несколько месяцев, а для близнецов, которые привыкли чувствовать один другого практически ментально – прошел огромный срок. Я успел соскучиться по нему и, отсмеявшись, отпустил. Мы наконец-то обнялись и похлопали друг друга по спинам.
– Давно вернулись? Почему не написал, я бы вас встретил. И где Катя?
– Утром. Не переживай, еще увидишь ее сегодня! Я отвез Катю к родителям, а сам приехал сюда. Она не рискнула ехать со мной без предупреждения, зная тебя. Да я и сам думал, что ты меня разводишь, когда сказал, что ночуешь один, и я могу остаться у тебя на несколько дней.
Он мог остаться здесь дольше и прекрасно это знал. Как и я знал то, что Ванька без своей Умки долго не выдержит, и вскоре сбежит. Или съеду я, чтобы оставить им квартиру, устав смотреть, как они зажимаются по углам.
Иван прошел в гостиную и огляделся, пока я разувался и стягивал с себя кофту, а за ней и мокрую от пота футболку. В прихожей стояла сумка брата, и я подхватил ее, чтобы занести в комнату.
– Слушай, Клон, ну и бардак у тебя, – хмыкнул Ванька, осматриваясь по сторонам. – Как в наши лучшие времена. И посуды куча немытой, – неподдельно удивился. – Раньше ты прекрасно решал эту проблему с помощью девчонок. Так что же изменилось сейчас?
Ничего. Кроме того, что мне вдруг понравилось быть одному.
