– Прости им, Андрей, они слишком молоды. Себя вспомни, каким был, и не смущай дочь. Невесты в нашем доме в особом почете. Мы с Валентиной рады, вы с Дарьей даже не сомневайтесь! И, кстати, наш сын не из тех, кого можно заставить сделать или сказать что-то против его воли. С характером стервец!
– Хм! Я это заметил.
Я не верю, что все это происходит на самом деле. Мне становится нехорошо – не физически, душевно. Потому что мама Даша растерянно улыбается, и мама Воробышка тоже. Наверное, я и мечтать не могла быть так тепло принята в чужом доме, если бы не одно большое «но».
Я должна что-то сделать, что-то сказать им сейчас, пока еще можно все поправить. Или уже нельзя?
– Роман Сергеевич… Папа… Мы с Даней… Мы хотели вам сказать… Так вышло, что мы…
Я еще не договорила, а у Даши уже открывается рот, и Валентина, охнув, кладет руку на грудь. Я хочу продолжить, исправить ситуацию, но меня вдруг обнимают знакомые руки. Данил поворачивает мое лицо к себе и, наклонившись, целует.
При всех! Неспеша и никого не стесняясь. Кусает за нижнюю губу, словно играет со мной.
Сумасшедший! Нашел время!
– Рита, не пугай родителей. Посмотри на них, они уже подумали, что мы с тобой ждем ребенка.
– А это не так, Данил? – взволнованно и строго спрашивает сына Валентина, и он спокойно отвечает, прижимая меня к своему боку:
– Мам, обещаю, ты узнаешь первой! Нет, пока детей у нас в планах нет. Рита хотела сказать, что я предложил ей жить вместе, вот и все.
Что?
– Нет! – рыком отвечает мой папа, отнюдь без симпатии глядя на парня. – Никогда! Рита еще учится, а мы недостаточно хорошо тебя знаем. Она едет домой!
– Я почему-то так и думал.
– Не сомневаюсь!
– Ну, хорошо, – нагло улыбается Воробышек моему отцу. – Раз вы недостаточно хорошо меня знаете, тогда я сам могу переехать к вам. Не вижу проблемы.
Данил, может, и не видит, а вот у папы от такого предложения напрягаются желваки на скулах и едва размыкаются губы. Мой мнимый парень с первой встречи испытывает его терпение и, боюсь, что оно прямо сейчас иссякнет.
– Спасибо за обед, Роман Сергеевич, и за разговор. Рады были познакомиться с вашей семьей, но нам с женой пора. Рита, дочка, мы уезжаем! Пожалуй, хватит нам всем на сегодня сюрпризов.
– Да, пап.
Нет, Воробышек точно сейчас напросится, потому что легко касается губами моего виска, пару секунд смотрит на моего отца, и только потом отпускает меня от себя – словно оспаривая его главенство. А вот говорит совсем не легко – негромко, но определенно сухо и недовольно:
– Пока, Ромашка. Я буду скучать.
– Пока, Даня!
Я тоже буду скучать, мне это хорошо известно, но под взглядами хозяина дома и его жены, вежливо прощаюсь с ними и сажусь в автомобиль. Сбегаю из замка – иначе и не сказать, в отцовскую машину, где могу немного выдохнуть перед неизбежным разговором с родителями – это уже ясно.
Из салона автомобиля сквозь окно мне хорошо видно, как отчим Воробышка о чем-то его спрашивает, и губы парня шевелятся, но руки он сунул в карманы брюк и прямо смотрит на меня – как будто недоволен тем, что я уезжаю.
Мы покидаем большое поместье Градова и едем молча почти всю дорогу, Даша с папой лишь переглядываются, и только когда выезжаем из Черёхино, папа прижимает машину к обочине и выключает двигатель. Смотрит на меня в зеркало заднего вида, о чем-то раздумывая, пока Даша отстегивает ремень безопасности и оборачивается. Спрашивает мягко, стараясь скрыть беспокойство в голосе, но я все равно его слышу:
– Риточка, скажи нам, что происходит? О чем ты хотела рассказать во дворе дома Градовых? Возможно, есть что-то важное, о чем мы должны знать?
Конечно же, Воробышку не удалось обмануть мою названную маму, и та не поверила словам Данила. Я читаю это в ее красивых, зеленых глазах. Самых родных глазах на свете. Они всегда полны участия и желания быть на моей стороне. Я это чувствую, всегда знала, именно поэтому так боялась их огорчить.
Папа сжимает в руках руль и постукивает по перекладине большим пальцем, а значит, волнуется. Я не представляю, что он скажет, узнав правду. Но рука Даши находит мою ладонь, обхватывает ее, и я выдыхаю – пока не растеряла последнюю смелость. Ведь я сама хотела во всем признаться.
– Я всё придумала! Последние месяцы я вас обманывала!
Если родители и удивляются, то виду не показывают. После секундной паузы папа спрашивает спокойно – так он разговаривает только со мной и с Соней.
– Что «всё», Рита?
– Идеального парня и идеальные отношения с ним. Его никогда не было, ничего не было! Мне просто не хотелось вас расстраивать. Хотелось быть интересной кому-то, и чтобы вы думали, что я у вас не хуже других. Однажды я подумала, что выкручусь как-нибудь… и не смогла. Всё стало только хуже!
– А как же Данил? Вы что, сговорились с ним?
– Нет. Конечно, нет!
Господи, рассказать придется все. И про Броню, и про женскую акцию протеста, и про мой побег и встречу с Воробышком. Но если сейчас промолчу, то увязну в этом болоте только сильнее.
