Я села в кресло и подтянула ноги. Через несколько минут Рис подсел рядом. Он был босиком, поэтому забросил ноги на решетку балкона. Не знаю, почему, но сочетание джинсов с босыми ногами показалось мне невероятно сексуальным.
Впрочем, мне многое казалось сексуальным.
Несколько минут мы сидели молча, и я поражалась, насколько наш вечер был похож на многочисленные вечера моих родителей. Они проводили их точно так же, когда считали, что дети уже спят.
Они выходили на улицу, чтобы выпить пива и побыть наедине хоть недолго.
Я посмотрела на свою бутылку и поиграла с этикеткой. Мое сердце забилось быстрее, потому что все это казалось таким настоящим… И это меня пугало.
Желая отвлечься, я спросила:
– Ты правда думаешь, что Генри не связан с происходящим?
– Правда.
Ой.
– Понимаю, тебе не нравится, что я с ним говорил. Но мы не за кружкой пива встретились. Я просто хотел убедиться, что он тебя не тронет, – пояснил Рис. – Как я и сказал, он хочет загладить свою вину. Конечно, прошлого не исправишь, но разве не лучше раскаяться в содеянном, чем не выказывать никакого раскаяния?
Нахмурившись, я обдумала его слова.
– Наверное, лучше.
– Наверное?
– Как узнать, когда кто-то искренне раскаивается или страдает от чувства вины? Может, все это – лишь игра и человек просто хочет себя выгородить?
– Знаешь, в армии я многое повидал, – сказал Рис и удивил меня своим неожиданным комментарием. – Видел, что случается, когда человек подрывается на мине. Видел изрешеченные пулями тела парней, которых считал друзьями. Ребята теряли руки и ноги, а порой и жизни. Я видел, как от солдат не оставалось почти ничего, чтобы отправить их семьям. К этому привыкаешь – привыкаешь злиться всякий раз, когда твое подразделение кого-нибудь теряет. От этого не легче, но такова война. Так ты осмысливаешь все происходящее и понимаешь, что нужно сделать, чтобы все выжили.
Он сделал паузу и глотнул пива.
– Когда я окончил академию и начал работать здесь, я думал, что смогу и дальше продолжать в том же духе – осмысливать все: чертовы проверки на дорогах, пятничные драки в одном и том же доме, проклятые автомобильные аварии, глупые передозировки и тупое насилие. Мне казалось, что я смогу разложить все это по полочкам. Я так и делал. И думал, что пристрелить кого-нибудь будет не сложнее, чем на войне, ведь я просто выполняю свою работу. Но я ошибался.
Я опустила бутылку на колени, не в силах произнести ни слова. Он говорил о той перестрелке. Рис никогда не говорил о ней. Я затаила дыхание, боясь, что он замолчит.
– Это был обычный вызов. Драка возле бара «Спейдс». Я приехал туда одновременно с другим полицейским. Дрались на парковке, и мы не сразу пробились сквозь толпу. – Он медленно покачал головой. – Того парня звали Дрю Уолкер. Ему было всего восемнадцать. Он избивал парня постарше. Когда мы приехали, тот был уже без сознания. Черт возьми, у него была сломана челюсть, разбит нос, подбит глаз, даже трещина в черепе. И все это сделал тот пацан.
Рис наклонил бутылку, внимательно рассматривая этикетку.
– Он был под веществами. Мы закричали, чтобы он прекратил. Когда он остановился… то был весь в крови, прямо как злодей из фильма ужасов. У него был пистолет.
– О боже, – прошептала я, вспоминая, что писали в газетах о той перестрелке. Таких подробностей не сообщали нигде.
Рис поджал губы.
– Это был инстинкт. Как только он поднял пистолет, включился инстинкт. Мы оба выстрелили, но убил его я: расследование показало, что фатальной стала пуля, выпущенная из моего пистолета.
Я открыла рот, но не знала, что сказать.
– Мне пришлось встретиться с матерью того пацана. Она ударила меня, и не раз, – невесело усмехнулся он, – дважды. Она не понимала, что произошло. Черт возьми, он чуть не убил того парня, которого избивал, и был при этом под действием жуткого наркотического коктейля. Но я не виню ее за ненависть ко мне. А она меня ненавидит до сих пор. И всегда будет ненавидеть. Он ведь был ее сыном. Я это понимаю, но в армии такого не бывает. Там с членами семей не встречаешься. Там не приходится смотреть им в глаза.
Пока я слушала его, у меня сердце кровью обливалось. Я понимала все «если» этого случая. Что если бы парень не был на наркотиках? Что если бы он не вступил в драку? Что если бы его убила пуля другого полицейского? Я тысячу раз задавалась подобными вопросами. Что если бы я не притащила Чарли на футбол, чтобы взглянуть на Риса? Что если бы мы решили остаться на весь матч? Что если бы я просто ушла и не вступила в перепалку с Генри?
– Я злился, – со вздохом продолжил Рис, – очень сильно. Почему именно я принял этот вызов? Почему его убила моя пуля? Принял ли я верное решение? Можно ли было поступить иначе?
– Ты поступил так, как должен был, – совершенно искренне сказала я.
На губах у Риса появилась легкая улыбка.
