- Я имела в виду, не воспитывай её. Понимаю, что она может доводить до бешенства, но немного странно, что мой любовник воспитывает мою дочь. Да и поздно уже, не находишь?
Любовник? Никогда не задумывался, какие у Ирки на меня планы и есть ли они.
- Когда я…
- За ужином. Ну не захотела есть – позже бы поела.
И я вспомнил этот незначительный, как мне казалось, момент, когда рявкнул на цыпу.
- Это не воспитание, Ир. Это всего лишь рабочая субординация. Прости, я ей не как твоей дочери, а как своей подчиненной приказал.
Ира привстала и влажно поцеловала в губы.
- Хорошо, - улыбнулась. – Но мне понравилось, что она послушалась.
Блядь, проблема в том, что и мне понравилось, как она послушалась…
Светлана
Прокувыркалась полночи, будильник запиликал и выдернул из глубокого сна.
Что – опять? На работу? Когда же это закончится?
Зацепила волосы резинкой и пошла будить маму. Она вообще любит поспать и часто игнорирует будильник.
- Мам! Просыпайся! – Я по привычке барабанила в дверь, зная, что сейчас совершу ежеутренний ритуал, сначала поставлю чайник, потом пойду умываться и на обратном пути снова разбужу её.
Но сегодня дверь открылась до того, как я успела развернуться и уйти в кухню.
Занесенный кулак опустился на голую грудь Макса.
Я вздрогнула, коснувшись его горячей кожи, и тут же расслабила кисть, чтобы он не подумал, что я намеренно ударила его.
Макс… у нас… Ну да, вчера же он остался. С мамой. Поэтому я полночи не могла заснуть, прекрасно осознавая, чем занимаются взрослые.
- Что ты делаешь?
Я снова вздрогнула от волны мурашек, запущенных его хриплым низким голосом. Черт, хотела бы я, чтобы он со мной вытворял что-то такое, от чего размножаются мурашки.
Макс перехватил запястье и только сейчас я осознала, что глажу его по груди, пробегая пальцами по ключицам и впадинке между ними, поглаживая накаченные мышцы груди и царапая ногтем крошечные темные сосочки.
- Ой, прости…
Что с моим голосом? Обычно по утрам я так не сиплю. Взгляд сам собой скользнул от разглядываемой груди ниже, к прессу и очень явственно торчащим боксерам.
Макс проследил за моим взглядом, застонал и оттолкнул от двери. Снова стало все как в обычное утро, когда я сделала первый заход, теперь должна пойти поставить чайник на огонь и умываться.
Вот только внутри меня трясло, пальцы подрагивали, еще храня ощущения его горячей кожи на концах, а уши жадно ловили звуки страсти за дверью. Чужой страсти.
Низ живота скрутило неудовлетворенной тянущей болью. От злости я впечатала кулак в дверь, громко проорала:
- Подъем! Опоздаем же! Вам ночи не хватило?
И только после этого, злая, как черт, ушла ставить чайник.
Всё утро было странным. Кофе мы выпить не успели, все же очередь в три человека в одну ванную комнату оказалась слишком длинной!
- Ты там недельную стирку замутил? – буркнула я, отодвигая Макса и протискиваясь в ванную, хотя видела его шальную улыбку, перекинутое на шее полотенце и влажные после душа волосы.
- Малыш, в моей квартире две ванных комнаты. Просто подумай.
Это он уже говорил не мне, а маме, хаотично метающейся из спальни в зал и собирающейся на свои курсы.
У подъезда мы разошлись. Мама пошла к своей букашке, предварительно жадно прилипнув к губам Макса, а я села в его машину, с дури хлопнув дверью и прервав их поцелуй. Им ночи с утром не хватило?
- Это не холодильник, чтобы так хлопать дверцей! – рявкнул Макс, забираясь в машину.
- Можно подумать, что холодильником хлопать ты позволишь, - язвительно заметила я и натянула ремень безопасности.
Макс выругался и вырулил со двора.
- Где ты покупаешь кофе и пончики?
Покупала я их недалеко от офиса, поэтому Макс высадил меня у Старбакса, велев с завтраком идти прямиком к нему в кабинет, и уехал домой переодеваться. А я снова пошла доказывать, что в коробку под шесть пончиков именно шесть и уберутся, но желательно четыре сахарных и два глазированных.
Хуй.
- И что сказала мама? – мы сидели с Максом в его кабинете и доедали пончики.
- Что подумает.
- Если разрешишь завести мне котенка, я могу помочь ей подумать в нужном направлении.
- Обойдешься. Рассчитываю, что она справится без тебя.
Я передразнила Макса и застыла от его пристального взгляда на мои губы. Внизу живота сразу скрутились тугие узлы, посылающие предательскую слабость в ноги.
- Ч-что?
- У тебя… тут…
Глаза Макса потемнели, голос опять стал низким и даже каким-то вибрирующим. Пальцем он коснулся уголка своих губ, и я тоже зависла, разглядывая жесткие мужские губы, прогибающиеся под пальцем.
- Что?
- Сахар-рр…
- Где?
Я повторила его жест, дотрагиваясь до своих губ, и прикрыла глаза, уловив, как Макс наклонился, приближаясь ко мне.
Поцелует?..
И в следующий момент я почувствовала на губах подушечку его пальца и легкое царапанье крупинок сахара по губе.
