Ирка ахнула и тут же вжалась, теснее обхватывая член своими мягкими стеночками. От простреливающего разряда я замычал ей в рот, не в силах отлепиться от губ. Пальцем нагло стимулируя скользкий набухший клитор.
Да, давай, малыш, кончи для меня…
Ирка извивалась, подпрыгивая на члене и пытаясь увернуться от пальцев, но я крепко прижимал ее к себе, ни на секунду не переставая ласкать. До момента как она закричала и выгнулась в моих руках, содрогаясь от спазмов. Я чувствовал ее оргазм всем телом, от зажатого влагалищем конца, до затылка, в который Ирка вцепилась ногтями, схватив за волосы.
- О, Бооо-ооожееее… о боже!
- Да, малыш, кончай, еще…
Я не торопил ее, зная, что пока она не выбьется из сил, хрен я ее оседлаю. Поэтому возвращался пальцем к клитору, периодически надавливая подушечкой на распаленное местечко между складочек и одновременно проталкиваясь налившимся членом внутрь, ударяя в нежные пульсирующие стенки влагалища.
И только когда Ира затихла, без сил распластавшись на моей груди, я увереннее перехватил ее бедра и опрокинул на спину.
- Теперь обхвати меня ногами.
Я погрузился в ее омут, понимая, что ни сопротивления, ни яркого ответа уже не будет. И так даже лучше – взять то, что мне сейчас необходимо и вырубиться до утра. Я вбивался в податливое тело, под тихие всхлипы Иры, чувствуя, что без накала член опадает.
Блядь. Развернул Ирку и от вида приятной округлой попы снова ощутил приход. Но малыш похоже утомилась и всерьез намеревалась заснуть до того как я кончу.
- Ира? Упрись в спинку. Держись.
Я толкнулся, приятно впечатываясь в ягодицы, и вздрагивая от накатывающей слабости. Чего-то не хватало, какой-то малости, большего контакта. Уже на пике я надавил Ире на поясницу и три глубоких удара под крики и собственный рёв, кончил, охуевая от обрушившихся эмоций.
- Ой… ой… ай…
Я тихо засмеялся, шлепнув Ирку по попке:
- Не «боже мой»? Малыш, ты как всегда…
- Максим… спина…. ай… уколы дома…
- Что?
Вот тут меня прострелило. Ирка плакала и стонала сквозь слёзы.
- Ир, что случилось?
- Спина… Бывает, но нужно обезболивающее… Дома… Уколы.
Блядь!
- Может врача? Я вызову.
- Максим, Свете позвони. Она знает. Врач ничего не сделает. Свете…
- Я понял. Что сейчас тебе сделать?
- Позвони. Уколы. Побыстрее!
Меня трясло и совсем не от слабости после разрядки. Что я, блядь, натворил? Надавил не туда? Сильно вбивался? Не рассчитал и прилег всем весом?
- Я мигом! Ир, ты только не… короче… Я быстро!
Уже в машине набрал Светку и матюкался до тех пор, пока она не взяла трубки и не прохрипела заспанным голосом:
- Уже шесть?
- Нет, часа два.
- Тогда что? Соскучился? Сон страшный приснился?
- Блядь, когда-нибудь я тебя выпорю… Ире плохо.
- Что с ней?! – ага, голос стал бодрее.
- Что-то со спиной. Она сказала про уколы, которые дома. Я уже еду. Найди и приготовь.
- Ага. Черт! Как же она так…
Хотел бы я сказать как, но сука, чувствовал себя, пиздец, виноватым.
Растрепанная, с припухшими веками и губами, Светка сразу же открыла мне дверь и сунула в руки пакет.
- Ты уколы делать умеешь?
- Какие? – растерялся я.
- Обычные, Макс. В задницу.
- Н-нет.
- Тогда едем вместе.
Только в салоне авто я сообразил, что в нашем поспешном сборе, цыпа забыла переодеться и сидит рядом со мной в пижаме… Ну, как «в пижаме», в полупрозрачной маечке и намёке на шорты.
- У меня на заднем сидении толстовка. Надень.
- Мне не холодно.
Я скрипнул зубами, злясь, что в этой нелепой ситуации, все о чем могу думать, это как не разложить на том же заднем сидении рядом с кофтой полуголую цыпу!
- Просто надень.
Видимо, по моему тону, она сообразила, что лучше не спорить, и перегнулась через сидение, задев меня сиськами и выбив дыхание из лёгких, вместе с мозгами из головы. Кровь забурлила, приливая к тому месту, которое сегодня дважды выстреливало из ствола.
Бля-ядь!
Злился? Хуй! Наслаждался. Я реально поплыл от ее апельсинового запаха смешанного с чем-то молочным. Как апельсиновый йогурт. От мягкой упругости грудей, прижатых к моему плечу, сердце забухало на грани приступа, а лёгкие заработали как кузнечные меха.
Я механически гнал машину по проспекту, отмечая повороты, мигающие отключенные светофоры, а в голове, в обволакивающем тумане похоти, отпечатывались другие мелкие, незаметные на первый взгляд, детали. Что я не чувствую горошины сосков, значит они нежные, маленькие, розовые… Если коснуться их языком, провести кончиком по ареоле, грудь покроется пупырышками и маленькие сосочки приподнимутся, слишком чувствительные, остро реагирующие на ласки…
Я судорожно выдохнул, надавив ладонью на упирающийся в штаны член.
- Сядь уже на место. И пристегнись.
Цыпа что-то даже проворчала, натягивая толстовку, размахивая руками в салоне, все время задевая меня, на что неизменно дёргался конец, только усиливая мучения.
- Ладно, сейчас поставлю ей уколы, и следующие десять дней.
- Так долго? – прохрипел я, закатывая глаза от собственной несдержанности.
- Завтра она еще не встанет, но через день начнет двигаться, главное не перегружать ее.
- Часто…
- Что?
