- Леди Анивэр, - раздался голос управляющей. – Вы еще не встали? У вас десять минут, чтобы привести себя в порядок – вас ждет лорд!
Вот сам ночью выспался, а мне не дает. Что там рассказывали про него? Что он кровь пьет? Что может разорвать голыми руками? Что ходит по теням? Что ему нет никаких препятствий – куда захочет – войдет, что захочет – возьмет?
Так вот, все это детский лепет. Страшнее, что граф не дает выспаться.
- Леди Анивэр, вы меня слышите вообще?
- Встаю, - угрюмо отозвалась я, спуская ноги с кровати. Вот ему надо, пусть сам и идет, что ли.
Умывшись и кое-как приведя себя в нормальный вид, я поплелась в покои графа. Постучала и сразу толкнула дверь. Гостиная встретила меня отсутствием хозяина.
В спальне, что ли, и позвал меня колыбельную спеть? Или в кабинете?
- Милорд? – позвала я, решив особо не мучиться вопросом выбора.
- Я здесь, - прозвучало мне в ответ из кабинета. – Я ждал вас.
Я тихонько зашла в кабинет.
Лорд сидел за столом и читал какой-то свиток. Перед ним лежали исписанные мою бумаги, которые уже обзавелись какими-то пометками и значками. Часть строк была вообще вычеркнута. А на полу у стула стояли уже знакомые мне корзины с бумагами.
Продолжение 27,01
Не дойдя несколько шагов до стола, я остановилась и настороженно взглянула на графа. Я опять что-то не то сделала? Иначе, почему при моем появлении лорд не только отложил в сторону бумаги, но и, обойдя стол, остановился около меня. Точно сейчас будет ругать за то, что без разрешения влезла в его бумаги. Я понуро опустила взгляд.
- Я хотел вас поблагодарить, - словно гром среди ясного неба негромко прозвучали слова лорда, и я удивленно вскинула голову. – Вы очень помогли мне. Здесь, - он кивнул на прошения, - есть и серьезные вещи, требующие моего внимания, но чтобы продраться через ту чепуху, которые часто просят люди, у меня ушло бы значительно больше времени. – Лорд замолчал на мгновение и внимательно, оценивающе взглянул на меня. - И я хотел бы попросить вас доделать то, что вы начали. Там на столе вы найдете все, что надо – чернила, свечи и бумагу. Только сначала идите поешьте, а то урчание вашего живота слышно на первом этаже.
Весь день я занималась бумагами. Перечитывала, делала заметки, а когда лист заканчивался, отдавала лорду. Граф же выбирал самые трудные и важные, иногда уточняя написанное мною, а иногда интересуясь, что я думаю об этом.
К вечеру у ног лорда уже лежало две разобранные корзины – с важными и не особо прошениями. От части граф Вирраэн просто избавился, превратив их в пепел.
- Пустышки, обычные человеческие дрязги, в таких разбираться себе дороже, - пояснил он, испепелив очередное. Я кивнула: были там и такие – доносы, сплетни, ябеды, обиды. – Идемте есть, - взглянув на часы, поднялся лорд.
Я рассеянно кивнула, не в силах оторваться от свитка. Вот сейчас дочитаю, тогда и пойду.
- Успеете еще, леди, - хмыкнул граф, осторожно перехватив мою руку за запястье и вынув из пальцев лист. Подставив локоть, он помог мне подняться. – Я должен буду уехать после ужина, но мне бы хотелось, чтобы вы продолжили. Только не засиживайтесь долго.
Впрочем, на этот раз мне просто не дали работать над бумагами допоздна – вернувшийся в полночь лорд пригрозил, что если я еще задержусь, то ночевать буду у него в постели вместе с ним. Стоит ли говорить, что я, смутившись, сбежала к себе?
Чтобы на следующий день вернуться. И через день, и через два, потому как разобрали-то мы еще не все.
Работать вместе с лордом оказалось легко, ощущение неловкости быстро исчезло, тем более что мужчина обращался в большинстве своем по существу. И его, как на странно, интересовали мои мысли по поводу той или иной ситуации. Выслушивал он их внимательно, и делился своими заключениями. И, надо сказать, мои выводы часто совпадали с его… Или он так говорил? Так или иначе, ощущение, что тебя воспринимают как равную, грело душу. Как и забота, которой ненавязчиво окружил меня лорд – мягкое кресло, теплый плед, ароматный травяной чай и булочки – что еще надо было холодными зимними вечерами?
А еще я в какой-то момент поняла, что граф совсем не такое чудовище, каким раньше, в той далекой жизни до замка, он нам казался. Да, он был жестоким, но жестокость его была справедлива: ему не было дела ни до титулов, ни до родства, ни до денег. Его интересовала только вина, и с ней-то он разбирался тщательно и кропотливо, чтобы не допустить ошибки, в чем я убедилась, украдкой наблюдая за графом.
Да он убивал, но такова была цена защиты. Хотя мог бы, на правах хозяина земель, чуть ли не селеньями вырезать нас, людей, чтобы насытиться.
