Алена закивала. Я продолжил целовать ее, крепко прижимая к себе. Я влюблен. Я по уши влюблен. Я абсолютно влюблен. Черт возьми! Такая красивая, такая искренняя и такая забавная Алена Грохольская. Почему я не встретил тебя раньше?
Я вышла из душной аудитории и, обмахиваясь зачетной книжкой, словно веером, вприпрыжку направилась к друзьям. Ксеня и Петька дожидались меня, устроившись на широком подоконнике. В это время в корпусе было тихо – шли занятия. Не сдержав эмоций, я пискнула от восторга. На весь пустой коридор.
– Сдала? Горошкина, ты сдала? – соскочила с подоконника Царева. – Поверить не могу! Ты же не готовилась.
– Вопрос легкий был! – ответила я, пританцовывая.
– Вот что чудик чудотворящий с людьми делает, – проговорил Петька.
– Ага, – откликнулась Ксеня. – Тут всю ночь готовишься и со скрипом сдаешь, а Горошкина… Суши с парнем лопает, на следующий день шастает с ним по паркам, на каруселях катается, да еще и зачет получает!
– Не завидуй, Царева! – легонько стукнула я Ксеню зачеткой по голове.
– У Аленки теперь есть собственный муз, – проговорил Петя. – Умный такой, в очках!
– Ты давненько не видел моего чудика! – выпалила я. И вспомнила, какой Дима красивый… Забавный… Добрый… Самый лучший!
– У-у-у, – перебила мои мысли Ксеня. – Петро, ты видел когда-нибудь нашу Аленку с такой блаженной физиономией?
– Разве что с подносом в руках в столовке, – тут же нашелся Петя. – Когда гуляш на второе берет…
– Ненавижу вас! – запыхтела я. – Нет чтоб порадоваться за человека!
– Горошкина, мы очень за тебя рады! – Ксеня подошла ко мне и крепко обняла. – Ты такая смешнючая, когда влюбляешься!
Констатация этого факта меня смутила. Хотя чего скрывать… Даже папа заметил, что в последние два дня я сама не своя. Правда, он уточнил, не болит ли у меня голова… или живот… Я ответила, что живот у меня крутит. Бабочками. Мой ответ озадачил родителя.
– Ну, раз все отстрелялись… – Петька спрыгнул с подоконника, и мы втроем обнялись. Так и стояли в конце коридора, словно команда, только что забившая гол. Затем Петя отстранился: – Ладно, я пойду!
– Какие-то дела, Петюнчик? – насмешливым тоном поинтересовалась Царева.
– Ну да. Договорился отцу в гараже помочь, – пробормотал Петя. – Надо кое-какие вещи перетаскать…
Ксеня тут же ущипнула меня за руку. Будто я сама ничего не понимала…
– Ну, давай. Помогай! Силач ты наш! Наверняка папа твой сам не справится… Все-таки он у тебя такой… хрупкий.
– Хрупкий? – переспросил Петька. Уж кого-кого, а Петькиного отца точно хрупким не назовешь…
Кажется, настала моя очередь щипнуть Цареву. И чего она пристала к человеку? Нужно ее срочно на что-то другое переключить…
– Гуляй, Петро! – выдохнула Ксеня. – Больно ты нам нужен…
Я пожала плечами и кивнула, а обрадованный Петька, помахав нам на прощание, помчался по пустому коридору.
– Петька! – внезапно заорала Царева. Парень затормозил и обернулся. Я тоже уставилась на подругу. – Тетрадь по диалектам завтра не забудь! Иначе как к зачету готовиться прикажешь?
Петя показал большой палец и скрылся.
– Вот чего ты опять к нему прицепилась? – тут же накинулась я на Цареву. – Сама же сказала, что тебе все равно…
– Про Светку – все равно! – согласилась Ксеня. – А вот то, что они на пару нас с тобой за дурочек держат… Ничего не рассказывают…
– Не хотят и не рассказывают! – проворчала я. Как оказалось, я и сама честностью не отличаюсь. – Значит, есть у них на то причины!
– А ты Петькин адвокат, да? Меня бесит, что они свои встречи скрывают! Ведь раньше Светка всегда мне все выкладывала! А про Петьку я и не говорю! – не унималась Царева. Ох, чем бы занять ее мысли?
– Слушай, ты просто дурища непроходимая! – рассердилась я. Наверное, мы бы вдрызг разругались, если б не раздался звонок. Из аудиторий тут же повалил народ, коридор загудел от голосов.
Царева взяла с подоконника учебники и вздохнула:
– Ладно, ссориться еще из-за этих конспираторов… Пойдем!
Мы тоже неспешно двинулись по коридору. Лифт дожидались вместе с двумя девчонками в симпатичных летних сарафанах. Я некоторое время без стеснения пялилась на них, а затем мне в голову пришла одна идея… Заодно и Цареву отвлеку от ее «собаканасеннеческих» дум.
– Слушай, пойдем вечером за шмотками? – предложила я.
– За шмотками? – удивилась Ксеня. – Честно сказать, странно слышать подобное предложение от тебя, Горошкина…
– А что? – пожала я плечами, заходя в лифт. – Между прочим, я до сих пор не потратила деньги, которые мне бабуля на Восьмое марта присылала, прикинь.
– Ничего себе выдержка! Тебе бы в Книгу рекордов эту инфу скинуть…
– Теперь вот подумываю себе платье купить! – Пропустила я замечание подруги мимо ушей.
Ксеня с удивлением покосилась на меня.
– Ален, если сейчас этот лифт сорвется с троса и полетим вниз, то только по твоей милости…
Теперь на меня косо смотрели все, кто находился в кабине. Словно я какая-то террористка.
– А что такого? Хочу себе какое-нибудь платьишко прикупить, – невозмутимо произнесла я.
Ксеня театрально схватилась за сердце:
– Ты так не шути, Горошкина!
