Возможно, он ещё что-то говорил, но я до такой степени была скована стыдом, что не слышала его словесный понос, не находя в себе силы ему ответить. Язык не поворачивался. А Тимур, будто почувствовав, что нащупал моё слабое место, продолжил: «
Была бы рядом Дина, она бы за меня заступилась, дала бы беляшику «прикурить без зажигалки». Но её со мной не было. Вроде как Костя с ребятами пытались что-то вставить, но их быстро осадили.
Вечер для меня был испорчен. Не смотря на уговоры остаться, я вызвала такси. Естественно без личного водителя и без тарифа «Комфорт плюс». По пути домой, смахнув входящее сообщение от Артёма, звонила Дине, глотая от обиды подступающие слёзы, бессовестно отрывая её от романтического свидания с Лёшей. Подруга меня успокаивала, как могла. Обещая навлечь на Тимура Соковича небесную кару. Но, как по мне, то, что он больной на голову и есть его кара.
— Ты хочешь, чтобы я начал оправдываться? — Артём снова выводит меня из моих мыслей. — А вот я не буду оправдываться в том, чего не делал, — теперь он зеркалит мою позу, убирая руки в карманы куртки.
Его пронзающий, молчаливый взгляд перемешивает все мои ощущения, сбивает с толку. Обида сменяется замешательством. Я очень хочу верить Артёму. До вчерашнего вечера он оправдывал моё доверие на сто пятьдесят процентов. И если учитывать мои к нему чувства, то самая малая доля возможного разочарования в нём выворачивает наизнанку.
На этаже тормозит лифт, из открывающихся дверей выходит моя мама, вернувшаяся из магазина.
— Здравствуй, Артём, — мама тепло улыбается повернувшемуся к ней лицом Соковичу.
— Здравствуйте, Татьяна Владимировна, — не смотря на натянутость нашего с ним диалога, с моей мамой Артём искренне вежлив.
— Лиля, что же ты Артёма в подъезде держишь? Пойдёмте на кухню, — суетливо перекладывает пакет с продуктами из одной руки в другую, открывая входную дверь квартиры, отчего мне приходится сделать шаг вперёд, — чайку попьёте. Я конфет купила.
— Спасибо, но я уже ухожу, дел много, — Артём, чуть помедлив, разворачивается и бросает через плечо: — До свидания.
Стоя спиной к нам, ждёт лифта, так как кто-то сверху его успел перехватить. А я бы с удовольствием самого Артёма перехватила в его попытке уйти. Но, возможно, тем самым он даёт мне время подумать над его словами, разобраться в правильности своих выводов.
На кухне, выкладывая на стол купленные мамой продукты, одновременно читаю входящее в телефоне сообщение:
«Сколько ты ещё будешь сомневаться в моих поступках с оглядкой на Тимура? Я не он».
И следом аудио, которое приходится слушать в прихожей на минимальной громкости, приложив телефон к самому уху:
«К твоему сведению, я и о твоём отце, и о нас с тобой никому не говорил. Потому что это наше личное дело. И то, что происходило между нами за закрытыми дверями, никого касаться не должно. Тем более Тимура. Он сто раз пытался, провоцируя меня, узнать, было у нас с тобой что или нет. Но я ему ничего сказал, — замолкает. — На эти сообщения можешь тоже не отвечать».
Из своей комнаты как никогда кстати выходит отец.
— Лилька, не знаешь, как там, на улице, холодно? Хотел до магазина прогуляться.
— Не знаю, — произношу устало, блокируя телефон.
— Ветер сильный, — доносится из кухни голос мамы.
— Ясно, — отец пытается вытащить свою куртку, завешанную другой верхней одеждой. — Что, жених уже ушёл? — обращается снова ко мне.
— Ушёл.
— Спортом каким занимается?
— Занимается, — смотрю себе под ноги. Грею в руках телефон.
— По нему заметно. Такой и защитить может.
— И по внешнему виду грамотный. В смысле, правильный, — отец на удивление разговорился.
