«Пошёл на фиг», — оставляю его звонок без ответа. Мне хватило разговора с ним в начале недели. Когда я без особого энтузиазма посетил их квартиру. И Дима тогда решил поучить меня жизни, пропагандируя семейные ценности, которые лично для меня весьма спорные.
Во-первых, никого мы с ним не делили и не делим. А, во-вторых, это был не инцидент, а наказание твоего сына за непристойное поведение по отношению к девушке. Тимур получил бы больше, если бы ты, Дима, меня от него не оттащил.
Я вот как раз не забываю, что Тимуру всегда было наплевать как на девчонок, так и на братские узы. Если в школьные годы он на фоне меня самоутверждался, то позже, когда я переехал сюда, и мы снова начали общаться, Тимур не мог свыкнуться с мыслью, что я, оказывается, прекрасно живу без его подсказок. «Артёмка изменился, вырос, поумнел», — вот что Тимура вымораживало. И если я всё же где-то поддавался на его провокации, это только потому, что мне было в тот момент всё равно. А сейчас мне не всё равно.
Так и ждал, чтобы я подтвердил или опроверг его слова. А я сидел с непрошибаемым лицом и продолжал делать то, ради чего меня позвал Дима — переустанавливал на его компьютере систему. У Тимура мозгов ведь на это не хватает. Зато хватает на другое, извергать из своего рта лютую дичь:
С*ка, я еле сдержался, чтобы его по стенке не размазать, подпортив тем самым их дорогие обои с вензелями.
Через голову и печень Тимур не понимает. Самое действенное и страшное для него — это игнор и невладение информацией. Тогда ему приходится лишь строить предположения. И вот когда его фантазия начинает разыгрываться, это доставляет ему какое-то больное удовольствие, в котором он сам же потом и захлёбывается. Я давно понял, что мозгам Тимура нужна прачечная. Там явно что-то не чисто.
Приводя в порядок рабочий стол, натыкаюсь случайно на наши с Лилей фото с Фестиваля уличных культур, сделанные в фотокабинке. Тогда разделил их поровну: два ей, два мне. Такой теплотой от них веет.
А вот фотография Гордеевой с дня рождения, снятая на Полароид. Разглядываю её параллельно с фото в телефоне: умопомрачительным селфи Лили в боди. На этих снимках разница по энергетике колоссальная. Разве знала та девушка, которую я упрашивал позировать в наш общий день рождения, что через какое-то время она сама мне вышлет фото? Фото, предназначенное только для меня. ДЛЯ МЕНЯ. Я и сам не предполагал, до чего мы с Гордеевой дойдём. Что Лиля будет делиться со мной настроением, мыслями, тайнами. Доверять мне своё тело и, кажется, немного душу.
Дерзкая снаружи, а внутри осторожная. Или другая её грань: мягкая кошечка, готовая в любую секунду выпустить когти, если почувствует угрозу.
Наберу-ка я Дину.
— Да, Тём, — приглушённый голос Дины с небольшим эхом раздаётся через несколько протяжных гудков.
— Привет. Чем занимаешься?
— Вот не поверишь. Рыбу чищу. Лёша привёз. Её тут полванны. Я вся в чешуе и ещё в какой-то гадости. И воняю как, стыдно признаться, кто.
— Задавать вопрос, рядом ли с тобой Лиля, я думаю, не стоит.
— Она дома, наверное, — отвечает уже не так эмоционально.
— У неё всё нормально?
— А почему ты спрашиваешь?
— Как тебе сказать. Со мной не общаются со вчерашнего вечера. Хотел бы понять, почему.
Тишина. Глубокий вдох и слегка неожиданный ответ:
