— Думаешь, можешь звонить мне в любое время дня и ночи и плакаться о своих проблемах? Что кто-то там тебя домогается, а я должен как супергерой лететь на другой конец города и спасать от злого мальчика? К которому, между прочим, сама по доброй воле села в тачку…
— Ты мне не подружка, — перебивает, спокойно соглашаясь. И от этого её спокойствия я почему-то ещё больше раздражаюсь. — Ты мне друг, — чуть заметно облизывает пересохшие губы.
— Друг?
«Да, да, да. Друг, с которым ты уже раз… два…три… — считаю про себя. — Три раза спала».
«Она о тебе подумала в первую очередь, тупорез», — внутренний голос опережает мой мозг.
— А если бы я трубку не взял, кому бы ты позвонила? — сильнее сжимаю пальцами руль, а глаза не могу отвести от её лица.
Как представлю, что мог бы не зарядить телефон... Или забить на этот звонок, вернувшись в объятия пышногрудой брюнетки…
— Не знаю… Никому… Кроме мамы, никому нет до меня дела…
— А если бы он что-то тебе сделал?
Жмёт плечами, опуская взгляд:
— Будем считать, что провела бы вечер в компании озабоченного придурка. Не я первая, не я последняя, — прикусывает губу, сдерживаясь от подступающих слёз.
— Гордеева, чё ты такое несёшь? — неосознанно повышаю голос, закипая то ли от представленной в голове картинки, то ли от вида девичьих слёз, которые вот-вот на меня обрушатся.
— А ты чего орёшь? — громкость её голоса так же увеличивается, когда она разворачивается ко мне. — Если тебе это всё так в тягость, зачем приехал тогда? Жизни меня учить? Кому звонить, кому не звонить? К кому садиться в машину, к кому не садиться?
Лиля медленно моргает, и одна слеза всё-таки катится по её щеке. А я неконтролируемым движением стираю мокрый след, касаясь пальцами нежной кожи.
— Ты не обязан этого делать, — холодные слова и немного разочарованный взгляд в одну секунду будто выбивают почву из-под моих ног, — раз я даже другом тебя назвать не могу…
— Другом можешь, — продолжаю водить пальцем по её лицу, очерчивая линию подбородка. — Я был против звания «подружки». Звучит так себе, согласись?
— Не по-пацански? — лёгкая улыбка трогает губы Гордеевой, а её щека соприкасается с моей ладонью.
— Ага, не по-пацански, — повторяю чуть слышно, не сводя глаз с её пухлых искусанных губ.
«Так и веди себя как пацан. Хочешь? Ты же хочешь? Так сделай!» — внутренний голос снова берёт верх над моим разумом. И подгоняемый охренительным запахом, исходящим от Лили, я, словно намагниченный, наклоняюсь к ней.
— А ты — пацан. Ещё какой. Уж я — то знаю. Три раза как в этом убеждалась, — дразнит, зараза. От обиженной и пребывающей в лёгком шоке девчонки не остаётся и следа. Чуть вскидывает подбородок и с вызовом смотрит на меня.
— Могу предложить и в четвертый раз убедиться. Как друг, естественно, — успеваю произнести на выдохе прежде, чем хватаю её за затылок, закрываю в предвкушении свои глаза и с жадностью впиваюсь в такие желанные губы…
Лиля.
Я не знаю, как Артёму удаётся так на меня действовать. Его присутствие вселяет спокойствие. Его уверенный взгляд, его неожиданно-страстный, граничащий с нежной грубостью поцелуй после нашей с ним словесной пикировки на эмоциях окончательно расслабляют моё тело. Согреваюсь пьянящим теплом его ладоней, крепко сжимающих мои пальцы.
Паническая скованность, вызванная развязным, слегка неадекватным поведением паркурщика Вани, заставившая меня запереться от него в туалете, растворяется под действием необъяснимых химических процессов от сошедших с ума мурашек.
Находясь в той злополучной квартире немного в стрессовом состоянии, я ни на секунду не сомневалась, кому мне надо позвонить. Артёму. Но не потому, что он первый в списке абонентов, так как его имя начинается на букву «А». Нет. Я на каком-то интуитивном уровне знала, что он приедет. Где бы он ни был. И он приехал. Он спас. Да, он — мой супергерой. Мой рыцарь.
Отзываясь сейчас на смелые ласки Артёма, ловлю с ним нарастающий темп поцелуя. Прикусываю до легкой боли его губы. Хочу удостовериться окончательно, что он реальный. Что всё происходящее в машине не сон, из которого не хочется просыпаться под бесящий сигнал будильника.
