— Душа.
— Вот, пожалуйста. О чём я и говорила. Не может парень с такими данными, как у тебя, задвигать мне про душу без тайного умысла произвести впечатление и залезть в трусы.
— Хочешь доверия? Окей. Обещаю руки не распускать, чтобы не было соблазна залезть тебе в трусы.
— Этого мало.
— Сейчас что-нибудь придумаем.
Направляемся к мосту и ступаем на пешеходную зону. Эффектная подсветка стальной махины и опоры, уходящие ввысь, завораживают. Идём молча, ловя блеск фар проезжающих по встречке автомобилей.
— Придумал, — Артём останавливается. — Расскажи мне какой-нибудь свой секрет. И посмотришь, будет завтра о нём знать весь город или нет.
Подхожу к перилам. Облокачиваюсь. Смотрю с высоты на широкую реку. Охватывает такое чувство, словно паришь над водной гладью.
— Ладно. Я тут хотела осудить тебя за возможную связь с женщиной, с которой у тебя большая разница в возрасте. А у самой был опыт с мужчиной в два раза старше. Об этом не знают ни родители, ни Дина. Никто.
Артём, не проронив ни слова, встает рядом. Смотрит куда-то перед собой.
— Почему расстались? Не сошлись характерами?
— Он оказался женат.
— Долго встречались?
— Да мы и не встречались. Так, пересекались пару раз. Я даже втрескаться в него не успела.
— Можешь ответить, что привлекает молоденькую девушку в мужчине, годящимся ей в отцы? Опыт?
— Каждый из нас в чём-то опытен, а в чём-то неопытен. И в этом плане все мы друг у друга чему-то учимся или чему-то учим.
— Тогда подарки?
— Это приятный бонус, не более. Для меня главное — отношение. И ни за какие подарки моё отношение к человеку не купить. Как и искренние эмоции. Хочешь эмоций за деньги? Дуй в кино или театр.
Прерывая мою мысль, по мосту с рёвом проезжает вереница мотоциклистов. Моторный гул которых постепенно растворяется вдали.
— А что касается меня и того мужчины… — продолжаю, разворачиваясь к Артёму боком. — Почему я решилась на это? Просто я его встретила в непростой период своей жизни. И получилось так, как получилось.
— Да, бывает… — постукивает телефоном о перила, затем резко меняет тему разговора: — Любишь, значит, искренние эмоции, которые невозможно купить за деньги? — приближается ко мне вплотную, но руками не дотрагивается.
А я от неожиданности момента глотаю ртом воздух, когда лицо Артёма оказывается рядом с моим. Рассматриваю красивые длинные ресницы, делающие его взгляд мягким и проникающим.
Лиля.
— Артём, — протестую, словесно выстраивая между нами невидимую преграду. Опираюсь спиной о перила, руками вцепившись в горизонтальные балки ограждения. Как будто смогу, в случае чего, оторвать их с корнем и треснуть самоуверенного красавчика по голове. Или не по голове. Смотря, чем он там будет позволять себе лишнего.
— Лиль, я ничего не делаю, — спокойно отвечает.
И ведь не предъявишь. Действительно ничего не делает. Всего лишь стоит в десяти сантиметрах от меня. Не спеша петляет взглядом по моему лицу. Губы приоткрыты, но ничего не говорят.
А я стараюсь не уступать молчаливому и созерцательному натиску. Выжидательно приподнимаю подбородок. Одновременно с глубоким выдохом расправляю плечи. Позволяя спокойствию прокатиться по моему телу. Разжимаю пальцы. Как назло у меня нет карманов, спрятать руки негде, поэтому опускаю их вдоль тела.
Артём считывает мои действия, как готовность идти с ним на контакт. Снова уменьшает между нами дистанцию. И от моей скоростной, защитной реакции его спасает лишь то, что в этот момент я отвлекаюсь на свет проблесковых маячков проезжающей за его спиной спецтехники.
Выиграв у моего замешательства пару секунд, Артём оказывается неприлично близко. Но продолжает меня не касаться. Как-то необычно. Стоим друг напротив друга как солдаты, руки по швам. Смотрим глаза в глаза.
— Тебя надо сфотографировать, — неожиданно произносит, согревая теплотой дыхания.
— А? — чувствую, как от вибрации его голоса пересыхают мои губы, и учащается сердцебиение.
— Если не забыла, у тебя сегодня день рождения. Ты подготовилась. Накрасилась. Вот я и говорю: «Тебя надо сфотографировать». Когда вернемся к машине, я сделаю пару снимков, портретных. Если ты не против.
