Запоздалый плотный обед в беседке с видом на реку проходит под музыкальное сопровождение ритмичной попсы, льющейся к нам в уши из портативных колонок.
Наше состояние, поведение и эмоции немного контрастируют с завораживающими и успокаивающими красками накрывающего посёлок заката. Это природа засыпает. А мы сытые. Общающиеся между собой чуть эмоциональнее за счёт принятого внутрь разливного пива. Потеплее одетые. Сбежавшие от городской суеты, а теперь кайфующие, «что все мы здесь сегодня собрались».
Я, не находящаяся под воздействием алкогольных градусов, согреваюсь по-другому. Сижу между Костей и Артёмом (как так получилось, ума не приложу). И как бы ненароком касаюсь Соковича рукой или бедром. От него исходит тепло. Не столько физическое, сколько эмоциональное. И даже, несмотря на то, что я на Артёма по большей степени раздражаюсь, каждый раз, на каком-то интуитивном уровне хочется снова и снова почувствовать его тепло. Но за этот вечер, кроме случайных прикосновений мы друг с другом никак не контактируем. Не разговариваем, если только не принимаем участие в общих беседах. С одной стороны, меня этот расклад устраивает, а с другой…
За окном сумерки сменяются загадочной темнотой, окончательно потонуть в которой нам мешает уличное освещение, проникающее даже в окна наших спален. Когда мы с девчонками роемся в косметике и в куче одежды с целью найти что-нибудь подходящее и достойное, из наших голов совершенно вылетает ответ на вопрос, а кто же всё-таки выступил с предложением устроить в гостиной дискотеку? Парни нам дали час на сборы и, скорее всего, уже ждут нас на первом этаже.
Поддаюсь уговорам Карины примерить её платье, так как в моей сумке с вещами такого предмета одежды не находится. Трачу много времени на укладку и макияж, а когда заканчиваю, в комнате оказываюсь только я одна. У девчонок, понятно, рука набита красоту наводить. А я вот как-то не привыкла. Но сегодня мне захотелось снять с себя привычные балахоны. Наверное, свежий воздух на меня так действует. Другого объяснения я найти не могу. Подхожу к зеркалу, оценивая своё отражение.
Осталось влезть в щедро предоставленное Кариной платье. На моё счастье оно оказывается с закрытым вырезом. Но достаточно коротким. Надевается легко. А вот финальный штрих — застегнуть молнию на спине — это уже задачка посложнее.
Пока мои руки не затекли окончательно, и пока я не успела вспотеть от плотного материала и взбеситься от своей беспомощности, выхожу из комнаты. И в коридорчике между нашими спальнями сталкиваюсь с Артёмом. Он тоже переоделся. На нём красное поло. Оно очень привлекает моё внимание своим ярким цветом, поэтому не обращаю внимания на то, что там у него снизу надето.
— Поможешь застегнуть? — веду плечом. Зачем-то поправляю прическу, хотя знаю, что с укладкой у меня всё в порядке.
— Без проблем, — тепло улыбается.
Я медленно разворачиваюсь спиной, захватывая свои волосы рукой. Продолжаю так стоять, пока бесшумно сзади ко мне не подходит Артём.
Он аккуратно берётся пальцами за бегунок, застрявший посередине молнии. Дёргает вверх-вниз, слегка в стороны. Затем спускает его полностью к основанию. Мои щёки обдаёт жаром от осознания того, какая картина перед Артёмом сейчас открывается. Открывается в прямом смысле этого слова. Глубоко распахнутое сзади платье. Моя практически обнаженная спина. И практически ничем не прикрытый верх ягодиц. Полоску белья я в расчёт не беру.
— Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, какая у тебя красивая спина? — внаглую ведёт пальцем вдоль позвоночника, затем очерчивает лопатки.— Так и хочется её снова поцеловать, — как реакция на его слова и прикосновения внутри меня разливается как будто что-то сладкое вперемешку со жгучей приправой. Интересное сочетание ощущений и ассоциаций. — Ты же помнишь наш с тобой первый поцелуй? Может, повторим?
