— Да. В двух-трёх кварталах отсюда есть светофор. Я слышу шум машин. А дальше по дороге есть «Старбакс», но его я больше узнал по запаху.
Боже, у Таддеуса суперслух и суперобоняние! Но я стараюсь делать вид, что это не так важно. Ему не понравилось, когда я восхищалась тем, на что он способен.
— И ты используешь их, чтобы найти людей для исцеления.
Мужчина кивает, изучая головоломку, как будто не обращает внимания, но теперь я знаю, что он очень внимательно слушает. Всё.
— А что тебе больше помогает? Слух или обоняние?
— И то и то, но именно запах крови обычно приводит меня к несчастному случаю. Или жертве.
Таддеус смотрит на меня, с оценивающим выражением лица.
— Понятно. И как далеко ты чувствуешь запах крови?
— На добрую милю, — он вставляет ещё один кусочек, снова приняв беззаботный вид.
— Ты можешь исцелять от любых болезней? Рак, например?
— Нет. Никаких болезней. Только травмы.
Боже, я даже представить себе не могу, каково это. Какая же сила живёт в нём? Как бы то ни было, я ещё раз убеждаюсь, что он не чудовище. Он спаситель.
Я верчу в руке кусочек головоломки.
— Как давно ты исцеляешь людей?
— Восемь лет, — Таддеус наклоняется, чтобы ещё раз рассмотреть картинку.
— И как долго ты собираешься это делать?
— Белль… — рычит он и свирепо смотрит на меня.
Я понимаю, что зашла слишком далеко.
— Извини.
Он закрывает глаза, пытаясь взять себя в руки.
— Не важно, как долго, — говорит он, снова открыв глаза. — Ты всё ещё не понимаешь. Я же не могу уйти на пенсию.
— Почему бы и нет?
Он прав. Я не понимаю.
— Потому что, — ворчит он и, сделав глубокий вдох, выдыхает. — Оно живёт во мне, это существо, которым она прокляла меня быть. Я не могу притворяться, что его там нет. И это единственный способ, который я нашёл, чтобы контролировать его.
Таддеус
Я не знаю, что ещё сказать. Объяснять бессмысленно. Она должна убедиться в этом сама. Поэтому решаю сменить тему разговора.
— Какие у тебя планы на будущее? Ты всё ещё работаешь над своей степенью?
Арабелль ёрзает на стуле.
— Мне пришлось бросить онлайн-курсы. Временно. Пока я не смогу заработать на обучение.
— По какому направлению?
— Английский язык и литература.
Я киваю.
— Таким образом, ты стремишься стать писателем.
Арабелль пристально смотрит на меня, и я вздрагиваю от её пронзительного взгляда.
— Я знаю, что это глупо. В писательском ремесле по большому счёту реальных денег нет. Это дело для души.
Знаю, что она права. Большинству писателей приходилось работать на других работах, чтобы оплачивать счета, но были и такие, кому удавалось воплотить свои мечты в жизнь.
— Если это то, что ты любишь делать, ты это сделаешь,— я накрываю её руку своей. — И добьёшься успеха.
— Спасибо.
Мы продолжаем работать над головоломкой, пока солнце не начинает заходить за горизонт.
Я, склонив голову набок, прислушиваюсь.
— Дети начинают ходить собирать угощения. Мне лучше уйти.
Арабелль хмурится.
— Но почему? Они не заходят внутрь. Кроме того, сегодня Хэллоуин. Какая разница, если кто-то увидит тебя?
Я указываю на шрамы на своём лице.
— Это не похоже на маску или грим для Хэллоуина.
В дверь звонят и она, поднявшись, проходит мимо меня.
— А по мне так очень даже похоже, — улыбается она.
Арабелль достаёт из буфета вазочку с конфетами и подходит к двери, чтобы раздать их детям.
Я же подвигаю свой стул так, чтобы меня было не видно из дверного проёма.
Раздав угощение, Арабелль возвращается. Мы вновь принимаемся за работу над головоломкой, и я не сдержавшись, задаю ей вопросы, желая как можно больше о ней узнать.
Арабелль рассказывает, как в детстве любила играть в софтбол и как она «проглатывала» около четырёх книг в месяц. Свою первую библиотечную карточку она получила, когда ей было пять лет. Она хотела иметь свою собственную, а не пользоваться карточкой отца.
Её мать ушла, когда ей было семь. Арабелль сказала, что это не имеет значения, но я видел, она сдерживается и не говорит, что на самом деле чувствует. Возможно, она ещё просто не готова говорить об этом.
Несколько раз она выходит раздать угощение детям, пока у неё не заканчиваются конфеты.
Тогда она выключает в прихожей свет и присаживается обратно за стол.
Мы довольно далеко продвинулись в решении головоломки, но, скорее всего, потребуется ещё три или четыре сеанса, чтобы собрать её полностью.
Арабелль вертит в руках кусочек головоломки, не спеша ставить её на место.
— Ты сегодня куда-нибудь пойдёшь?
Я понимаю, что девушка имеет в виду. Она хочет знать, будет ли завтра у меня ещё одна травма. Сглотнув, смотрю ей в глаза.
— Да.
На её лице отражаются разные эмоций, и Арабелль опускает глаза.
— Будь… осторожен.
Не хочу ей говорить, что мои вылазки почти всегда опасны. Нет желания пугать её, но ей нужно знать, почему для нас обоих будет лучше, если мы разорвём все связи.
— Я постараюсь.
Грусть омрачает лицо Арабелль. И я вместо того чтобы уйти, предлагаю ей посмотреть фильм.
Настроение Арабелль меняется и она, улыбнувшись, соглашается.
Мы устраиваемся на диване и выбираем фильм «Кошмар перед Рождеством».
