Влюбиться в Джордана полностью

Пятнадцать минут спустя я выхожу из ванной и вижу Эддисон, лежащую на диване с подушкой на животе, и спящую Пайпер на вершине пирамиды. Она похожа на уставшего пикси на шляпке гриба. Отлично, я начинаю видеть Пайпер в сценариях Анны Геддес в своей голове (прим. Анна Геддес является одним из наиболее уважаемых и успешных профессиональных фотографов в мире, фотографирует детей в фантазийной тематике и не только).

— Ей лучше?

— Она очень устала, я думаю. Не спала весь день, даже не дремала, — зевая, отвечает Эддисон.

— У тебя есть что-нибудь пожевать? — шепчу я, ставя ботинки около двери, рядом с её туфлями и сандалиями.

— Только то, что мама оставила вчера, — шепчет она, морщась, — но мне хочется чего-то другого.

— Я могу заказать что-нибудь с доставкой. Чего бы тебе хотелось? — я сажусь на пол, рядом с диваном, не желая беспокоить Пайпер, пока она спит.

— Может пиццу? Только без цветной капусты и брокколи, — говорит Эддисон, — я думаю причина в них. Я съела салат из брокколи и клюквы вчера ночью, и затем всё началось. У бедняжки не было шанса.

— Не волнуйся. Ни один уважающий себя житель Нью-Йорка не будет заказывать пиццу с брокколи или капустой, — говорю, посмеиваясь и доставая телефон, — сыр и пепперони подойдут?

Эддисон кивает, заглядывая мне через плечо, когда я нахожу нужную пиццерию. Туда не нужно звонить, достаточно заполнить форму на сайте и следующие пять минут мы сидим в тишине, слушая шум дождя за окном.

Когда Пайпер поднимается и снова начинает плакать, я беру её и начинаю качать. Она затихает на несколько минут, оценивая моё качание, но как только я собираюсь сказать, что у меня получается, Пайпер чуть не взрывает мои барабанные перепонки визгом прямо мне в ухо. Плач и крик такой непрерывный, что я начинаю паниковать. Даже доставщик пиццы желает нам удачи, когда видит, что у нас происходит.

Для нашего первого неофициального свидания нет ни романтического сценария, ни сказочного ужина. Вместо этого мы чередуемся: один пытается комфортно устроить ребёнка с коликами, второй в это время ест. Точно как сказала Эддисон, Пайпер может затихнуть на несколько минут, но затем всё начинается заново.

— Тебе было не обязательно приходить, но я очень ценю это, — говорит она, подавляя зевок. — Жаль, но я не самая лучшая компания на вечер.

— Где Марсия?

— Она простудилась, и я отпустила её домой, — отвечает Эддисон. — Моя мама была бы здесь, как только узнала, что мне нужна помощь, но я не могу обратится к ней сейчас.

Я слышу сомнения в её голосе и вижу складку между бровей.

— Когда я ушёл, всё закончилось нормально?

Я продолжаю, когда она не отвечает, просто пожимает плечами.

— Я могу остаться, если тебе нужен отдых. Душ, сон, что угодно.

Эддисон даже не возражает. Она исчезает в коридоре, ведущем в спальню, а я остаюсь в гостиной, покачивая Пайпер. Она притихает, когда я прижимаю её, мягко гладя по спинке, расхаживая по гостиной и рассматривая фотографии в рамках. Детские фото Эддисон первого или второго класса, с короткой стрижкой и толстыми очками в темной оправе. На следующей фотографии Эдди старше, держит в руках награду, всё ещё в очках, а волосы собраны в хвост, украшенный большим бантом. На всех фото её родители сияют, а у Эддисон улыбка Моны Лизы, которая не говорит ни о чём. Каждое фото — какое-то событие, получение награды или вырезка из газеты. В одной статье она с двумя студентами, получившими самые высокие баллы в штате. Дерьмо.

Это совсем не похоже на фотографии в рамках в доме моих родителей. Конечно, есть и школьные фотографии Кейтлин и меня, но также много фотографий времен колледжа, они расположены в коллажах, которые показывают все поездки на открытом воздухе, в которых мы побывали за год. В основном это автомобильные поездки, потому что это всё, что могли позволить себе мои родители: много кемпингов, рыбалок и походов. Кейтлин всегда брала с собой одну из своих книг по биологии, но она всегда находила время, чтобы научиться заправлять леску или даже заняться скалолазанием. Мы научились веселиться, не тратя больше, чем разрешение на парковку.

Но в то время как мы все улыбаемся на наших семейных фотографиях, на фотографиях Эддисон единственная, кто улыбается до ушей, это её мать. Она так гордится своей дочерью, что я не могу удержаться от улыбки, когда вспоминаю, как она объявила, что Эддисон не замужем.

— Я выгляжу ужасно на всех этих фотографиях. Абсолютный ботан, особенно с такой причёской. Мама всегда настаивала, чтобы она сама стригла мои волосы, используя миску в качестве формы, это... смущало. Наконец она остановилась, когда папа пригрозил постричься так же. Конечно, он шутил, но это был его способ сказать ей, чтобы она перестала управлять моей жизнью, — говорит Эддисон, возвращаясь в гостиную, её волосы влажные и пахнут ванилью и апельсином. — В любом случае, моя мать повесила всё это через неделю после моего переезда. У неё есть дубликаты ключей.