Тут собственные веки Бренны распахнулись от удивления.
- У нее - твои глаза!
Они не были точно того же цвета. Глаза Этейн скорее были зелеными, чем синими, но их форма была определенно той же самой.
- Тебе она скажет, что все наоборот. Мол, это у меня - ее глаза.
Бренна почувствовала, что дрожит. Оказывается, ей много раз снилась именно мать Кухулина.
Юноша осторожно вернул голову кобылицы на алтарь. Сначала он провел пальцем по бирюзовому камню, а затем аккуратно коснулся блестящего синего пера.
- Ты была права, Бренна. У них действительно цвет моих глаз.
Затем его внимание привлекла великолепная каплеобразная жемчужина, и воин захихикал.
- Что случилось? - спросила Бренна.
- Любимая! Мы обречены быть вместе. - Он коснулся ее лица. - Тебе снилась моя мать, на твоем алтаре лежит вырезанная голова кобылицы Избранной. Ты собрала предметы, которые точно повторяют цвет моих глаз, а теперь еще и жемчужина, - снова хихикнул парень. - Мой отец привезет с собой кольцо, которое я хочу подарить тебе. Оно хранилось в его семье в течение нескольких поколений. Это серебряная полоска, причудливо вырезанная в форме переплетающихся листьев плюща. В середине укреплена жемчужина в виде слезы идеальной формы. Абсолютный близнец той, которая лежит здесь.
- Я ее нашла, - сказала она, почти не в состоянии говорить, потому что ее душили слезы радости. - В тот год я перестала быть подростком, чувствовала себя одинокой и очень несчастной. Я сидела возле ручья, и что-то попалось мне на глаза. Я посмотрела вниз, и там была она.
Кухулин обнял ее и прижал к себе.
- Никогда больше!… Я обещаю тебе, Бренна, никогда больше ты не будешь несчастна.
Девушка крепко прижалась к нему, ощущая силу его тела так же, как и любовь.
Она почувствовала, как тают и исчезают последние прутья ледяной клетки, в которую было заключено ее сердце, подняла взгляд на человека, которому решила доверять.
- Можешь кое-что сделать для меня, Кухулин?
- Все, что пожелаешь, любимая.
Она набрала воздуху и выпалила:
- Займись со мной любовью.
Вместо ответа он встал и поднял ее. Продолжая крепко обнимать девушку, воин подвел ее к небольшой, аккуратно застеленной кровати.
- Задуй свечи, - шепнула она.
Он приподнял ее подбородок.
- Мы будем вместе всю оставшуюся жизнь. Я очень часто буду видеть всю тебя, Бренна. Я знаю, тебе это трудно, но сегодня ночью хочу начать с полной честности между нами.
Дождь стучал по крыше и стенам палатки, заключив их в собственном мирке.
Бренна отбросила страхи и встретила его внимательный взгляд.
- Может, задуешь хотя бы несколько?
Он улыбнулся и поцеловал ее в лоб, а потом торопливо прошел по палатке, погасив все свечи, кроме одной, горевшей в стеклянной лампе. Ку принес ее на столик, стоявший возле кровати.
Несколько секунд они стояли рядом, лицом к лицу, и смотрели друг на друга.
- Я очень волнуюсь. - Бренна нерешительно улыбнулась, потянулась и дотронулась до его лица.
Кухулин взял ее руку и прижал к сердцу. Она чувствовала, как оно колотится.
- Я тоже волнуюсь, любимая.
- Тогда, может, поцелуешь меня? Это лучше, чем просто касаться друг друга.
Кухулин наклонился, чтобы поцеловать ее. Бренна страстно прижалась к нему и оказалась в его объятиях. Попросив поцеловать ее, она хотела сказать этим о силе, страсти и близости, которые исходили от его тела, помогая ей перебороть страх. Как и прежде, губы возлюбленного заставили ее забыть о шрамах. Она могла думать лишь о его вкусе, прикосновениях и о том, как ее тело отзывалось на них.
Девушка, одурманенная поцелуями, чувствовала, как его горячие ладони беспокойно снуют по ее одежде, сжимают грудь, пробираются к влагалищу. Она застонала, прижавшись к его тверди. Бренна и не заметила, как ее собственные руки начали исследовать тело возлюбленного. Они нашли застежку, на которой держался килт, и расстегнули ее. Кухулин помог ей стащить с него килт, а потом сорвал с себя льняную рубашку. Бренна, ничего не сознавая, прижималась к обнаженному телу, гладила его, восхищалась силой твердых мускулов.
Внезапно Ку повернулся и сел на кровать, а она осталась стоять между его колен. Руки воина легли на шнур ее платья, завязанный под самым подбородком.
- Позволь мне увидеть тебя, любимая, прижаться к твоему обнаженному телу. - Его голос был хриплым от страсти.
Пытаясь унять дрожь, которую вызвали его слова, она закусила губу и кивнула. Кухулин расшнуровал строгий лиф, помог ей снять его, а потом опустил юбку. Она осталась перед ним в закрытой сорочке. Бренна медленно подняла мягкую ткань, сняла через голову рубаху и бросила ее на пол. Она стояла перед ним очень тихо, крепко зажмурившись. Когда знахарка почувствовала мягкую нежность его пальцев, проводящих по краю толстого шрама, который шел от лица к шее и полностью покрывал правую грудь до плеча, а потом спускался почти до талии, она не смогла сдержать дрожь, сотрясавшую ее тело.
- Ах, любимая, - хрипло сказал он. - Жаль, что меня там не было. Я нашел бы способ предотвратить это или утешал бы тебя, помогал бы тебе потом, попытался бы уменьшить эту боль.
