Там, на канатной дороге, в стеклянной кабинке, плывущей над заснеженным лесом, они впервые поцеловались. Им нужно было смотреть на открывшиеся красоты — на зимний пейзаж, на город вдалеке, на нежный румяно-розовый закат, на полупрозрачную луну, на яркую светящуюся точку рядом с ней — величественную Венеру. А они, взявшись за руки, смотрели друг на друга, и сами не поняли, как это произошло, как соединились их губы, и дыхание стало единым. Одним на двоих.
«Давай разрешим себе быть счастливыми», — подумал Андрей, обнимая Ксюшу, и ему показалось, что она услышала его мысли.
С тех пор они стали встречаться. По-настоящему. Двое сломанных, но не сломленных. Неидеальных, но стремящихся понять, что такое настоящее счастье. Влюбленных.
Ксюша была другой — не такой, как Аля и Василина. Она все так же ничего не требовала от него, просто дарила заботу и нежность — так, как умела. Рядом с ней Андрей впервые понял, что такое любовь. Раньше любил он, а ему позволяли любит, теперь же все было наоборот — они оба любили. С одинаковой силой.
Когда она была рядом, ему начинало казаться, что под ребрами бьется не сердце, а солнце.
Эта девушка каким-то волшебным образом влияла на Андрея. Вспышки ярости стали реже, раздражение почти исчезло, и он перестал думать о мести, словно это все потеряло значение. Ксюша даже уговорила пойти к психотерапевту, которого с недавних пор посещала сама — слишком сильно ей хотелось измениться, и слишком хорошо она понимала, что не справится с этим в одиночку.
За довольно короткое время Андрей понял многое — не только о комплексе жертвы, с которым жил все это время, но о своих взаимоотношениях с матерью, которая воспитала его, и с девушками, которых он встречал. Каждый раз он выбирал ту, которая лишь делала вид, что любила его. Але нравилось то, что он младше, Василине — то, что он хорошо выглядит, но обе они не испытывали к нему искренних чувств, как Ксюша. По крайней мере, такой вывод сделал сам Андрей, вечерами размышляя над тем, что происходило в его жизни.
Я слушала историю Андрея с каменным лицом.
Вот кто оказался виновником всего этого фарса. Денис. Двоюродный брат Олега, которого мы встретили на дне рождении его бабушки. Если честно, я даже не думала, что это может быть он — мне в голову такое не приходило! Пусть они почти и не общались, но Олег ведь его брат! Как так можно поступить с братом, пусть даже с двоюродным? Я вспомнила свою двоюродную сестру Дашку — разве могла я подставить ее? Да не за что на свете!
Мне хотелось многое сказать Андрею, хотелось обозвать его всеми теми плохими словами, которые я знала в большом количестве, хотелось даже ударить, но в то же время мне было жаль его. Внешне он казался сильным: симпатичный, высокий, широкоплечий как Олег — недаром их перепутали на видео в клубе. Но внутри он был слабым, словно потерявшийся мальчишка. Я не знала всей историю его жизни — могла лишь предполагать, но мне казалось, будто он из тех, кому не хватило любви. Возможно, он не понимал этого. Возможно, винил в своих бедах других — всегда хочется назначить кого-то виноватым, чтобы легче пережить боль. И возможно, где-то в глубине души был хорошим человеком — недаром Ксю смотрит на Андрея так, словно готова раствориться в нем.
К злости и жалости, которые поселились в моем сердце, присоединилась усталость. Как только люди умудряются создавать сами себе столько проблем? У них что, черные пояса по тупости?
— Я ничего не подкидывал Владыко, — твердо повторил Андрей и почему-то взглянул на Ксю, у которой в глазах снова стояли слезы. — Я не при делах.
— Но ты знал об этом. Знал и не сказал ему. Не позвонил в полицию! — воскликнула я. — Никак не предотвратил преступление.
— Я звонил ему, но трубку взяла ты, — возразил Андрей.
— Ах, какое благородство! — воскликнула я язвительно — Тебе в пояс кланяться или ручку поцеловать? Или как-то иначе начать боготворить? Ты говори, не стесняйся.
— Не утрируй, — ответил Андрей, которому явно не нравились мои слова, и повернулся к Ксю. — Прости меня, что не сразу обо всем сказал. Прости. Я хотел как лучше.
В ответ она лишь неопределенно кивнула. Видимо, сестра пыталась переварить услышанное.
— Что ж, собирайся, — велела я, встав со стула. Теперь я была полна решительности. Этот парень — важный свидетель. И его показания помогут Олегу.
— Куда? — не понял Андрей.
— Как куда? В полицию. Расскажешь обо всем, что знаешь. Давай, собирайся. Нас отвезут друзья. Прямо сейчас.
— Я не поеду в полицию, — ответил Андрей. Я на мгновение сжала кулаки — такого ответа и следовало ожидать. Его слова моментально привели меня в бешенство, а вся жалость пропала.
— Боишься? — прямо спросила я.
— Думаешь, что я трус? — с вызовом спросил он.
— Не думаю. Уверена. — В каждом моем слове, в каждом звуке был вызов. –
— Окей, считай меня трусом, — с горечью сказал Андрей. — Кем угодно считай. Мне плевать.
— Знаешь, кто ты? — спросила я прямо.
— Кто?