Поставив машину на привычном месте Келлана, я заглушила мотор. Сидя в полной тишине, я представила сексуальную полуулыбку своего парня, но тут кто-то постучал в окно, вернув меня к реальности. Я увидела улыбавшуюся Анну, жестом предлагавшую мне выйти. Вдохнув запах Келлана, наполнявший салон «шевелла», и понимая, что должна справиться со своими чувствами, я открыла тяжелую дверцу.
Сестра обняла меня за плечи, когда Дженни и Рейчел как раз выходили из машины Эвана, смеясь над какой-то историей, которую они вспомнили во время поездки. Улыбнувшись подругам, я приободрилась, и мы все вчетвером вошли через двойную дверь в бар. Я подсознательно ожидала той же реакции, какая следовала за появлением в баре Келлана с ребятами, и была даже слегка разочарована, когда никто из многочисленных посетителей не повернул головы в нашу сторону.
Лишь Трой, снова работавший в дневную смену, помахал нам рукой из-за стойки. Лицо у него было несчастное, как будто он тоже тосковал по Келлану. Мне почти захотелось подойти к бармену, обнять его и поговорить с ним о человеке, который был нам обоим нужен, но, учитывая то, что сердце Келлана принадлежало мне, а бедняга Трой и мечтать о нем не мог… Наверное, ему было очень тяжело. Так что лучше, пожалуй, оставить его наедине со своими чувствами.
Когда мы шли к сцене, Дженни помахала немолодой официантке, работавшей в этом баре почти со дня его открытия. Увешанная гитарами черная стена за площадкой, где мы разбирали музыкальное оборудование, сегодня казалась мрачнее обычного, но, может быть, все дело было просто в моем дурном настроении. Поднявшись на потертую от старости дубовую эстраду, я подошла к микрофону, одиноко стоявшему в центре. Проведя рукой по его стойке, я представила, как то же самое делают пальцы Келлана.
Чуть обернувшись, чтобы взглянуть на толпу, продолжавшую не замечать нас, я вообразила, что чувствовал Келлан, стоя здесь. Посмотрев на пустой танцпол, я как будто наяву увидела его заполненным людьми, как это всегда бывало в те часы, когда играли наши ребята. Одна только мысль об этом заставила мой желудок сжаться. Как Келлан справлялся с этим? А теперь ему предстояло играть перед еще более солидными аудиториями. В моей голове это не укладывалось.
Берясь за микрофон на верхушке стойки, слишком высокой для меня, я снова представила своего парня.
– Ты собираешься что-то спеть, прежде чем разберешь все это?
Я оглянулась и увидела Дженни. Она наблюдала за мной, держа в руках палочки Эвана. С улыбкой подходя к большому барабану и садясь рядом с ним, она показала на микрофон Келлана:
– Мы могли бы сыграть одну из их песен. – Дженни коротко рассмеялась. – Или петь у них на бэк-вокале.
От этой мысли я побледнела, но Анне показалось, что идея отличная, и она тут же повесила на плечо бас-гитару Гриффина. Тихонько посмеиваясь, Рейчел взяла гитару Мэтта и тоже накинула на себя ее ремень. Все они выжидательно уставились на меня, как будто я и в самом деле была лидером группы.
Я отрицательно покачала головой, но Дженни уже начала негромко выбивать ритм. А потом девушки заиграли. Меня это так рассмешило, что я даже забыла о смущении. Дело в том, что есть одно необходимое условие, без которого невозможен успех: нужно уметь играть, но ни одна из нас не могла этим похвастаться. Пока Дженни невпопад стучала по разным барабанам, Анна пыталась брать какие-то аккорды, а Рейчел и вовсе держала гитару, как укулеле. Я хохотала от души.
Кое-кто из посетителей посмотрел в нашу сторону, но, поскольку усилители не были включены, а Дженни отбивала ритм как можно тише и осторожнее, мы производили не слишком много шума, и люди тут же вернулись к своей еде и разговорам. Все еще пытаясь представить, что это такое – быть рок-звездой, я прикрыла глаза и запела одну из песен Келлана. Впрочем, «запела» – это слишком сильно сказано. Я чуть слышно мурлыкала, и мой голос терялся в окружающем шуме.
Услышав хихиканье подруг, я открыла глаза. Девушки улыбались, глядя на меня и старательно изображая игру на своих инструментах. Я становилась все храбрее и храбрее и наконец сняла микрофон со стойки, поднесла его к губам и чуть-чуть повысила голос.
Подражая движениям Келлана, за которыми я наблюдала тысячу раз, я представила, что я – это он. Мой взгляд обратился к пустому танцполу, где при Келлане собиралась толпа, и я вообразила, что люди и сейчас приветствуют меня оттуда. Я даже представила среди них самого Келлана, дерзко улыбающегося и кивающего мне, и сосредоточилась на этом образе, стараясь выглядеть сексуальной для него, как он старался выглядеть таким для меня, находясь на сцене.
