Олег Крамер после переезда в Швейцарию живет спокойной, размеренной жизнью. Все меняется, когда он попадает под действие магического портала и переносится в прошлое, оказавшись в легендарной Атлантиде. Вскоре он узнает, что его перемещение было не случайным – Олега выбрал могущественный маг, чтобы заменить правительницу Атлантиды Лейлу, погибшую при загадочных обстоятельствах…
ВЛЮБЛЕННЫЕ В АТЛАНТИДУ
Там, где волны бьются сумасбродно,
И меж скал проходят корабли,
Призрак Атлантиды неспокойный
В тайны жаждет окунуть свои.
Пусть давно уж затянулась рана
Город, что когда-то был живым,
Тенью зла, предательства, обмана,
Океаном скрыт от глаз людских.
Или, может, город тот скрывает,
Сила, что мы все зовем – Любовь?
В щепки уничтожено былое,
И добро, и зло смешалось в кровь…
Золото рассыплется однажды,
Серебро не сможет поддержать,
Новый Обручённый Атлантиды,
Проигрыш откажется признать.
Он придет сквозь время, между судеб,
Зачеркнут созвездья его путь.
Треснут в крошку рифы, храмы, люди,
Оставляя за собой лишь пены муть.
Белое крыло – спасет, укроет,
Черное крыло – подарит смерть.
Свет и благородство море смоет,
Ревность не желая одолеть.
Новый Обрученный слишком мягок,
Не его бы нужно призывать…
Легче с миром утонуть в пучине,
Чем историю навеки поменять.
Только песню дивную Влюбленных
Не под силу заглушить ничем.
Песня, что осталась лишь в легендах,
Снова прозвучит над миром всем!
26.12.2016 19:57 (с) Татьяна Абиссин
Лейла Ло, которую еще при рождении назвали Обрученной Атлантиды, остановилась перед зеркалом, придирчиво рассматривая свое отражение, и улыбнулась, не найдя в нем ни одного недостатка. Фиалковые глаза, большие и чуть приподнятые к вискам, сияли от внутреннего огня, нежный румянец на щеках был подобен лепестку розы, окрашенному лучом восходящего солнца. Лоб венчала тяжелая платиновая диадема – символ высшей власти.
Ветер, проникавший сквозь большое полукруглое окно, разметал длинные пряди волос, придав прическе очаровательную небрежность: по приказу Лейлы, часть волос были зачесаны наверх, остальные должны были спадать безупречно ровными прядями. Служанки потратили два часа, чтобы выпрямить локоны Обрученной, и заставить их лежать волосок к волоску, окутывая плечи подобно шелковому покрывалу.
Это был один из тех редких дней, когда Лейла позволяла себе побыть обычной женщиной, а не правительницей Атлантиды.
«Если бы люди знали, как мало счастья приносит титул Обрученной, они не стремились бы к трону с такой отчаянной страстью. Впрочем, некоторых ничто не исправит. Хронос Анх, например, готов продать весь Джотис, и свою дочь в придачу, лишь бы оказаться на моем месте».
Заметив, что грустные мысли вызвали морщинки на её лбу, Лейла решительно отвернулась от зеркала. У неё вся жизнь впереди, чтобы думать о политических интригах. Или пусть об этом заботится Вальдарент. Старику, занятому только древними свитками и ритуалами, будет полезно хоть ненадолго вернуться к реальности. Иначе, зачем он входит в Совет Серебряных?
Лейла торопилась на свидание. После месяца, проведенного на границе Атлантиды, где ей пришлось провести немало скучных, но важных встреч с разными людьми, ей не терпелось вернуться домой. Сейчас она могла думать только о Марко. Ей грезилось скорее обнять его, поцеловать, прижаться как можно крепче. Лейла мечтала согреться теплом любви, хоть ненадолго отвлечься от тягостных мыслей и ответственности за чужие судьбы, и убедиться, что сердце ледяного воина бьется только ради нее.
Вот почему Лейла так долго и старательно выбирала наряд. На просторном ложе, занимавшем весь угол комнаты, уже громоздилась целая гора из платьев всех цветов и оттенков. Обрученная велела убрать их позже, и солнечные лучи, заглянувшие в окно, отражались в ослепительном сиянии драгоценных камней на оборках и переливах атласа и тонких кружев.
Солнце также осветило потемневшие от времени портреты правителей, что когда-то управляли Атлантидой с куда большей серьезностью, чем последняя Обрученная. Казалось, они хмурились, глядя на нее со стен, предсказывая скорую расплату за беспечность, с которой Лейла отметала мысли о своих прямых обязанностях. Например, о том, что на границе с Золотыми снова неспокойно, а срок мирного договора с Джотисом почти истек. Или о том, сколько Лейле придется потратить жизненных сил, если случится война или новое стихийное бедствие.
Хотя, порой, и смотреться в зеркало было не слишком приятно. Например, сейчас, когда служанки вышли, дав госпоже побыть одной, Лейла, на мгновение ослабив концентрацию, увидела то, что направило ее мысли, от предстоящего свидания, совсем в другую сторону.
Обрученная знала, что в зеркале отражается ее душа, ее истинная суть. Никто, кроме самой Лейлы не мог увидеть ее настоящую, не спрятанную магией защищавшего ее шара. Но иногда в зеркале Всесильная наблюдала то, что не хотела. Часть лица, изуродованная при спасении жителей Дельфирея от наводнения, была ужасна. Сухая корка запекшейся крови, нежная кожа, покрытая серыми пятнами…
Даже на минуту представив себя такой, лишенной красоты без силы шара, Лейла впадала в отчаяние. Как бы повел себя Марко, увидев насколько она изменилась?
Резко отшатнувшись от зеркала, правительница Атлантиса тоскливо обхватила себя руками за плечи. Нет, лучше не думать об этом. Все в жизни имеет цену, и Лейла знала, на что идет, согласившись стать Обрученной.
