Незаконные дочери английских принцев начала XIX века не однажды шокировали общество – блистали на сцене, позировали художникам… Однако Виктории Найт удалось произвести в лондонском свете небывалую сенсацию – она решила… стать гувернанткой и уехать в далекую Шотландию, чтобы там, в глуши, заменить мать осиротевшим младшим братьям Николаса Кендрика, графа Арпрайора.Однако в Шотландии ее ждал сюрприз: младшие братья оказались вовсе не бедными детишками, а целой стаей диких юных горцев, из которых Виктории предстояло сделать достойных женихов для великосветских девиц. А сам граф, нуждающийся в благовоспитанной супруге, умеющей хорошо держаться в обществе, имел на красавицу гувернантку весьма и весьма далеко идущие планы…
– Я не хотела его убивать. Нет, не хотела, и все-таки… – Виктория Найт замялась, но честность вынудила ее сделать страшное признание: – Все-таки, наверное, был момент, когда я желала ему смерти.
Заметив, как переглянулись сэр Доминик Хантер и Аден Сент-Джордж, она поежилась и добавила:
– Я понимаю, это ужасно. У вас есть все основания отправить меня в Ньюгейтскую тюрьму и забыть о моем существовании.
Хлоя, леди Хантер, ласково похлопала Викторию по руке.
– Глупости. Любому разумному человеку ясно, что Флетчер был отъявленным негодяем, а ты всего лишь защищалась. Никому не придет в голову тебя осуждать.
Виктория и Хлоя сидели на шелковой оттоманке в малой гостиной лондонского особняка Хантеров. Послеполуденное солнце, чуть приглушенное окнами с частыми переплетами, заливало мягким светом бело-розовый ковер и золотило изысканные нежно-желтые обои. На низком столе перед оттоманкой благородно поблескивал серебряный чайный сервиз тончайшей работы. Однако разложенные на блюдах сандвичи и кексы в сахарной глазури оставались нетронутыми.
Видимо, аппетит отсутствовал не только у Виктории.
– Я себя осуждаю, – мрачно произнесла она. – Если бы я хоть немного подумала, наверняка нашелся бы какой-нибудь более достойный выход из положения, чем сталкивать мистера Флетчера с лестницы.
– Но у вас не было времени подумать, вот в чем дело, – сказала леди Вивьен Сент-Джордж. Расположившись на краю изящного шеридановского стула, Вивьен смотрела на Викторию с искренним сочувствием. – Не расстраивайтесь, ваш случай в семье далеко не единственный. Одному богу ведомо, сколько людей убил Аден за последние годы.
Виктория в полном замешательстве перевела взгляд с Вивьен на Адена. Надо полагать, имелись в виду те годы, когда он служил под началом Веллингтона. Понятно, что на войне убивают, но, по всей видимости, лорд Сент-Джордж особенно преуспел на этом поприще.
Что ж, глядя на него, в такое легко можно было поверить. Высокий, мощный, с суровым лицом и властными, решительными манерами, он производил впечатление человека, у которого лучше не становиться на пути.
– Ради бога, Вивьен! – Сидевший в кресле с высокой спинкой Аден повернулся к жене. – Твое замечание звучит весьма сомнительно и не имеет отношения к делу.
Вивьен невозмутимо пожала плечами.
– Дорогой, я всего лишь говорю правду. Кстати, раз на то пошло, твои кузены тоже большие мастера сеять вокруг себя трупы.
– Силы небесные, – пробормотала Виктория.
«Мастера», о которых шла речь, были внебрачными детьми герцогов королевской крови и приходились кузенами не только Адену, но и ей. Виктория с ними никогда не встречалась – и слава богу, если они такие неугомонные.
– Они истребляли врагов, и тебе это прекрасно известно, – уточнил Аден. – Мерзавцы получили по заслугам.
– Как и тот, кто напал на Викторию, – ответила его жена и, спохватившись, поспешила добавить: – Простите, я хотела сказать на мисс Найт.
– Вам не за что просить прощения, – с улыбкой возразила Виктория. – В конце концов, мы…
– Родственницы, – закончила леди Вивьен.
– Наверное, так, – согласилась Виктория, испытывая некоторое смущение, поскольку ее представили леди Вивьен не далее, как сегодня утром.
Аден и Виктория, внебрачные дети принца-регента, познакомились год назад и с тех пор виделись всего один раз. В их жилах текла общая кровь, но только наполовину. Аден родился у богатой графини, чей ныне покойный супруг признал ребенка своим сыном. Матерью Виктории была незамужняя дочь хозяина постоялого двора. Дед знал свое дело, постоялый двор процветал и пользовался успехом у знатных гостей. Дочь хозяина тоже пользовалась успехом – в качестве объекта для мимолетного увлечения, но, разумеется, не для женитьбы.
Аден унаследовал титул, занял прочное положение при дворе и женился на дочери графа. Виктория стала гувернанткой – теперь, увы, безработной. Она никогда не посмела бы претендовать на родство с лордом и леди Сент-Джордж, если бы они сами того не пожелали.
– Конечно, мы родственницы, – с теплой улыбкой повторила Вивьен и склонила голову набок: – А внешне и вовсе похожи, словно сестры. Мне всегда хотелось иметь сестру.
– Вы очень добры, но принять нас за сестер может только слепой. Вы такая изысканная… – Виктория осеклась и поморщилась.
Ее слова прозвучали слишком прямолинейно, однако в них не было лести. В самом деле, разве можно сравнить ослепительную светскую красавицу и самую обыкновенную, хотя и вполне миловидную, девушку?
– Вы обе очаровательны, и ты, Виктория, такой же член семьи, как Вивьен, – вмешался Доминик. – Я говорил тебе об этом много раз.
– Да. И вот как я отплатила вам за доброту, – произнесла она со вздохом. – Втянула вас в такую страшную историю.
– Мне приходилось иметь дело с куда более страшными историями. И Адену тоже. Нам не привыкать. Не бойся, мы тебя вытащим.
– Леди Уэлгейт обещала добиться, чтобы меня повесили за убийство.
Вспомнив, как бесновалась ее бывшая хозяйка, Виктория прижала руку к груди.
