Амели обладала неисчерпаемыми творческими способностями, а также неуемно любопытным разумом, как у ребенка. Друзья знали ее как очаровательную, но совершенно чокнутую мечтательницу, но правильнее было бы сказать, что ее неутомимый ум жил по своему расписанию. Дункан нередко приходил на работу к десяти и обнаруживал, что его подруга уже там. Она сидела за столом с широко открытыми глазами, слегка одуревшая от кофеина, поскольку провела всю ночь без сна, одержимая ИДЕЕЙ. Идеей, которую она доводила до совершенства. «Неужели это не могло подождать?» – спрашивал в таких случаях Дункан. Амели только смущенно улыбалась ему в ответ.
Нет, Дункан был не менее увлеченным человеком, чем она. Просто он полагал, что для работы существуют определенное время и место. Амели тоже считала, что новые идеи должны приходить вовремя и в нужном месте, то есть везде (метро, туалет ночного клуба), в любое время (пять утра или три минуты до презентации), в любом виде (будь то заметки помадой на корешке концертного билета или аптечном рецепте). Друзья Амели научились любить эту эксцентричную черту характера (хотя порой она приводила их в бешенство). Идеи составляли ядро рекламных кампаний, которые разрабатывали Амели и Дункан, и, с точки зрения девушки, превосходили по важности все – и, как ни жаль, всех. В этом состояла одна из причин, по которой Амели несколько лет оставалась одна, но не тяготилась своим одиночеством. Хотя она была общительной и открытой, мужчины занимали последнее место в ее списке неотложных дел.
Амели вздрогнула. Ее «Макинтош» издал тренькающий звук, сообщая о полученном письме.
Амели, которая едва не подавилась йогуртовым коктейлем «Инносент Ванилла», поспешно нажала на кнопку «ответить» и начала печатать.
