Через несколько мгновений Амели получила то же самое сообщение, перенаправленное с адреса Джоша, однако ему предшествовала короткая приписка.
Амели хотела написать еще что-нибудь. Столько разных мыслей бешено крутилось в ее голове. Но она не могла придумать, что сказать. Набросав пять черновиков, она стерла их все и решила остановиться на простом и коротком варианте. Она вдруг начала мыслить как-то иначе и теперь не знала, что действительно важно.
Через два часа на балконе пятого этажа было не протолкнуться. Солнце садилось в пушистые фиолетово-розовые облака, а погода стояла необычно мягкая и теплая для февраля. Шампанское текло рекой, и, по мере того как участники воодушевлялись, вечеринка становилась все более шумной. Повсюду царило праздничное настроение, связанное с ожиданием перемен и предвкушением новых возможностей. Из маленького стереопроигрывателя, подвешенного на окне в кабинете Джоша, лилась слегка дребезжащая, но веселая мелодия Белль и Себастьяна[54] «Еще один солнечный день».
Амели вышла на балкон с бокалом в руке и присоединилась к торжеству, хотя последние два дня она еле держалась на ногах. Из-за недостатка сна она вконец измоталась, ее одежда приобрела небрежный вид. Остатки адреналина улетучились, и наступило какое-то странное отупение. Казалось, главное испытание уже позади, однако у нее по-прежнему не было аппетита. Девушка не понимала, почему ее опять снедает беспокойство, почему снова настойчиво сосет под ложечкой, хотя никаких публичных выступлений больше не предвиделось. Поразмыслив, Амели решила, что единственный выход из этой ситуации – как следует напиться, поэтому, притворившись довольной, она улыбалась коллегам, обменивалась с ними поздравлениями и чокалась снова и снова.