Она вылезла из-под одеяла, собрала одежду и, убедившись, что ничего не забыла, быстро оделась. Прежде чем уйти, она несколько мгновений постояла у кровати, глядя на него. Обнаженный, он был красив как бог даже со всклокоченными темными волосами и легкой щетиной на щеках. Она улыбнулась, вспомнив, какое наслаждение с ним испытала. О, она запомнит минувшую ночь на всю оставшуюся жизнь, даже если доживет до глубокой старости.
Джастин заворочался во сне и обхватил руками подушку. Медди наклонилась и поцеловала его в щеку, в последний раз запустив пальцы в волосы. Больше она никогда к нему не прикоснется.
Покинуть спальню она решила через дверь в смежную спальню, предназначенную, вероятно, для будущей маркизы. Так уйти будет незаметнее: не столкнешься со слугами. Она даже думать не хотела, какой будет эта спальня, когда здесь появится новоиспеченная маркиза. Приоткрыв дверь в коридор, она выглянула наружу и, убедившись, что там никого нет, торопливо зашагала к черной лестнице. Через несколько минут Медди благополучно добралась до своей комнаты, прислонилась к двери и улыбнулась. Она получила то, что хотела: провела ночь с лордом Джастином Уитморлендом, великолепным мужчиной, и ничуть об этом не жалела.
Джастин проснулся поздним утром, когда солнце светило уже вовсю и пробивалось сквозь шторы. Черт подери! Его камердинер должен был проследить, чтобы они были плотно закрыты… Ах да!.. Прошедшая ночь была непохожа на предыдущие: он не вернулся подвыпившим из клуба, не лег спать раньше обычного. После бала к нему пришла Медлин, и они вместе провели ночь.
Джастин повернулся на бок и, увидев, что в постели один, приподнялся на локтях. Она ушла. Когда? Наверное, уже в комнатах сестры: помогает ей одеться к завтраку. Вот дьявол! Он швырнул подушки за спину да еще несколько раз ударил по ним кулаком. Черт подери! Он даже не пил… ну, почти. И что же он натворил? И Медлин тоже – в этом он был уверен. Нет. Решение провести ночь вместе было вполне осознанным.
Им ничего не надо было объяснять друг другу. Каким-то образом оба знали, что время пришло, что так и должно быть, что это неизбежно. Он хотел ее. Она хотела его. Вот так просто. А после того, как она пришла к нему в спальню, все стало еще проще.
Черт подери! Его взгляд упал на ярко-красное пятно на белой простыне. Господи боже! Он подозревал, что она была девственницей, и вот теперь все подтвердилось. И кто он после этого? Негодяй? Подлец? Нет, законченный мерзавец, лиходей.
Джастин осмотрел комнату. Во-первых, надо как-то избавиться от простыни. Он не мог допустить, чтобы среди прислуги пошли сплетни. Слава богу он позаботился о том, чтобы она не забеременела: на это ума хватило, но все-таки нужно все сделать как надо, чтобы уладить дело. Именно он зашел в гостиную и настоял, чтобы она с ним станцевала. Именно он не смог сдержаться, чтобы не коснуться ее, и потерял самообладание. Что до всего остального, Медлин не была в безопасности с ним под одной крышей ни одной минуты. Вот и все.
Раздался стук в дверь, но он не хотел впускать в комнату никого из слуг, пока не избавится от следов проведенной с Медлин ночи, поэтому велел подождать, быстро вскочил из постели, подобрал с пола свою рубашку и надел.
Доковыляв до двери, он распахнул ее так, чтобы любой из слуг убедился: в спальне он один.
– Милорд, – нараспев произнес дворецкий c серебряным подносом в руках. – Рано утром это письмо доставили для вас. Посланец просил, чтобы его вручили вам при первой же возможности.
Джастин нахмурился. Странно. Что это за важное послание такое?
– Спасибо, Энтони.
Джастин взял с подноса свернутый и запечатанный воском лист бумаги, закрыл дверь и, усевшись на кровать, сломал печать и быстро пробежал глазами по строчкам.
«Лорд Уитморленд!
Прошу вас навестить меня при первой же возможности. Мне нужно поговорить с вами об особе, которая, полагаю, вызовет у вас огромный интерес. Ее имя Медлин.
Искренне ваша, леди Генриетта Хезлтон».
В то утро Медди исполняла свои обязанности с особым усердием. Леди Элизабет вообще не была болтлива, в отличие от Генриетты Хезлтон, предпочитала молчать или по крайней мере молчание ее устраивало. Медди помогла хозяйке одеться к завтраку, а затем для выезда с леди Уитморленд и сестрой, перебросившись с ней всего несколькими словами, что, к несчастью, дало Медди больше времени, чем хотелось бы, вспоминать ночь, проведенную в постели с Джастином. Стоило подумать о прикосновении его губ и языка к самым интимным частям ее тела, как Медди краснела до корней волос, и ей приходилось постоянно напоминать себе, что нужно заняться делами.
Если милая леди Элизабет и заподозрила что-то в поведении своей камеристки, то не сказала и слова, а если и видела ее время от времени вспыхивавшие щеки, то сделала вид, что в этом нет ничего особенного.
– А герцог Торнбери приезжал вчера? – наконец-то заставила себя заговорить Медди, пытаясь привести в порядок путавшиеся мысли.
Она слышала, что леди Джессика хочет встретить настоящую любовь и только потом выйти замуж.
