Следующие несколько дней Райдер усиленно выслеживал контрабандистов. Теперь он все силы сосредоточил на том, которого звали Лоусоном. К этому делу Райдер подключил кроме Гарри и Маукинса еще троих старых лондонских приятелей: Джеймса Хаттона, Сэмюэля Брендона и Хью Ченинга. По вечерам они следили за фабрикой в Степни или же посещали таверны в районе порта, пытаясь нащупать хоть какие-нибудь нити, ведущие к банде контрабандистов.
Иногда Райдер жалел о том, что открыто высказал мистеру Линчу свое мнение о нем и свои дальнейшие планы. Это, конечно же, насторожило негодяя. Он, судя по всему, понял, что Райдер установил наблюдение за Степни, поэтому решил напасть на него близ таверны. К счастью, после разговора Райдера с Линчем других покушений на кого-либо из приятелей Райдера не было. Это само по себе уже свидетельствовало о причастности Линча к банде контрабандистов.
Когда Райдеру удавалось встретиться с Натали, он чувствовал, что их отношения поднялись на новую ступень, для которой было характерно более сильное чувство тоски и нежности. Вместе с тем сильнее ощущалось и сомнение. Он понимал, что Натали, должно быть, как и он, постоянно вспоминает их потрясающую близость в карете и пытается понять, что же это такое было. Сам он так и не разобрался. Просто решил не терять ее. Если и Натали поняла тот случай так же то можно было предположить переживаемое ею чувство смятения.
Дав, наконец, согласие на вечерние отлучки Райдера, Натали продолжала обвинять его в том, что он скрывал от нее истинное положение дел с поиском контрабандистов. Райдер по-прежнему убеждал ее, что это продиктовано исключительно интересами ее безопасности. Он то и дело предупреждал ее, чтобы она не вздумала еще раз выйти в портовую таверну, не выкинула бы другой какой-либо сходный трюк. А она в ответ напоминала ему о своем долге перед тетей Лав. Не удивительно, что Райдер постоянно беспокоился, как бы Натали не выкинула что-нибудь сумасбродное.
Холодным апрельским вечером Райдер снова продвинулся в своих поисках. Он сидел в пивной близ Темзы, когда вошел Сэмюэль Брендон. За собой он вел прожженную проститутку с огненно-рыжими волосами, нарумяненными щеками и бюстом, вываливающимся из низко вырезанного платья. Сэм расплылся в улыбке. На крашеных губах шлюхи тоже играла улыбка.
– Райдер, – приветствовал его Сэм. – Вот Перл кое-что знает о Лоусоне.
– Правда знаешь, милочка? – спросил Райдер, когда девица и Сэм уселись за стол.
Шлюха профессионально оглядела Райдера.
– Да, дорогой, – сказала она с акцентом лондонского кокни. – Но сначала не помешало бы сделать пару глотков грога, чтобы промочить горло.
– Как пожелаешь, – произнес Райдер и сделал знак служанке принести кружку грога.
– Вот так-то лучше, – сказала шлюха через пару минут, отставляя недопитую кружку в сторону.
– Так что ты знаешь о Лоусоне? – спросил Райдер.
Девка взглянула на Сэма, потом подмигнула Райдеру.
– Я слышала, здесь можно заработать полсоверена, милок.
Райдер достал из кошелька золотую монету и положил ее на стол. Шлюха протянула было руку за монетой, но Райдер накрыл ее ладонью.
– Не так быстро, милая, – заметил он. – Сначала сведения, уж будь добра.
Девка еще раз посмотрела на него плотоядным взглядом.
– Раз ты такой красавчик, милок, мы могли бы договориться и по-другому.
– К сожалению, я уже занят. Но мой золотой еще свободен. Не теряй время.
Шлюха хрипло рассмеялась и сделала еще один глоток из кружки.
– Но ты ведь не собираешься навредить старине Лоусону, а, милок? – спросила она. – Мы с ним друзья, так сказать.
Райдер улыбнулся.
– У меня к нему всего лишь одно дельце.
– Ладно, милок. Я знаю только, что старина Лоусон собирается завтра отплыть в Америку.
– Где пришвартовано судно?
– В Вест-Индских доках, насколько я помню.
Улыбнувшись Сэму, Райдер поднял ладонь, и шлюха схватила монету.
На следующий день с наступлением темноты Райдер и его приятели собрались в грязном шумном порту Ист-Энда, известном под названием «Собачий остров». Райдер подумал о том, что даже собака не отважилась бы проникнуть в эту отвратительную часть города. Все пятеро спрятались за грудой тюков. Причал был замусорен отбросами, разбитыми ящиками и бочонками. В воздухе стоял запах помоев, плесени и ржавой воды. От ближайшей кучи мусора несло тухлой рыбой. Спрятавшимся пришлось отогнать по меньшей мере дюжину жирных крыс и пару помойных котов, тоже пожелавших расположиться в этом укромном местечке.
Здесь находился один из закопченных складов и прогнувшийся причал с пришвартованными к нему самыми различными судами. Над пристанью клубился туман, два пьяных матроса слонялись без дела и распевали во все горло. Группа оборванных наемных рабочих грузила тюки на фрегат.