— Ты действительно собираешься здесь остаться? Не вернешься, даже если ты нам нужна?
Она скрестила руки на груди. Дурной знак.
— Кому я нужна?
— Другим, которые должны были умереть, но не умерли. Должны быть и другие, Даньелл. Допустим, ты права, допустим, каждый из нас способен делать различные необычайные штуки. Тогда появляется еще больше причин, по которым мы теперь должны держаться вместе.
Эта идея звучала смехотворно, и слова засохли у него в горле, когда он пытался убедить ее таким способом. Ему самому ничего другого не приходило на ум, кроме книжек комиксов из его детства, в которых герои объединяли свои разнообразные сверхъестественные силы, чтобы одолеть любых злодеев, угрожавших человечеству.
Бена осенила новая идея, и он выпрямился. Все его поведение изменилось.
— Но кто выступает против нас?
— Что ты имеешь в виду?
— Кто не хочет, чтобы мы существовали? Кто пытается воспрепятствовать нам, Даньелл? Ты встречала того человека в оранжевой рубашке, бродягу? Кто он такой? Кто его послал?
— Я не знаю, Бен. Он ведь пришел за тобой, помнишь?
— Да, но тогда кто был тот мальчик, что приходил за тобой?
Она удивилась:
— Ты знаешь об этом?
— Конечно. Я же побывал в твоем сознании, помнишь?
— Ну, тогда ты уже знаешь — это был ты. Ты был тем мальчиком.
Бен погрозил ей пальцем:
— Нет. Он только воспользовался моим образом, чтобы проскользнуть мимо Фатер в квартиру, и это у него получилось. Он пришел за тобой, Даньелл, не за мной. Он велел тебе подойти к приемнику и найти одну песню. Ты нашла бы ее очень быстро и подумала бы, что это просто совпадение. Но когда бы ты ее слушала, он бы до тебя добрался. Так он сказал верцу, помнишь? Он был там, чтобы забрать тебя, а не меня.
— Тогда кто прислал этого верца, который спас меня? — спросила она.
Бен наставил палец прямо ей в лицо:
— Ты, вот кто. Что-то в тебе почуяло недоброе, как только тот ребенок вошел в мою квартиру. Тогда-то ты и позвала на помощь верца.
— Я этого не делала.
— Безотчетно, частью сознания.
Не веря этому, она дотронулась до своего локтя.
— Какой частью? Как узнать?
— Кто же наш враг? Кто хочет нам помешать?
— Ты уже спрашивал об этом, Бен.
— И спрашиваю снова. Знаешь почему? Потому что мы в этой истории на стороне добра. Даже внутри нас самих есть некие потайные механизмы, о которых мы ничего не знаем, но которые действуют, чтобы нас защитить. Я хочу знать: кто наш враг? Кто не хочет, чтобы мы жили, и решает нашу судьбу? Взгляни на факты: мы не умерли, когда предполагалось, что мы умрем. Мы оба выписались из больницы, и начали происходить странные вещи, и чем дальше, тем хуже. За нами приходили парень в оранжевой рубашке и маленький мальчик; появились привидения и верцы, чтобы нас от них защищать. Ты способна посещать свое прошлое, словно это твой личный Диснейленд. Я могу входить в твое сознание и выходить из него, словно у меня имеется туда пропуск. А еще я могу говорить с собаками и понимать то, что они говорят мне.
— С собаками?
Он почесал у себя в затылке.
— Ну да, по крайней мере, со своим псом. Между прочим, ты еще не видела розового тумана?
— Какого розового тумана?
Он хотел было рассказать, но решил, что это только все усложнит.
— Это сейчас не важно.
— По-твоему, из-за того, что мы не умерли, когда нам было предначертано, у нас теперь появились особые силы?
— Именно так. Оглянись вокруг. Посмотри, где мы. Как еще мы попали бы сюда, если бы у тебя не было таких сил?
— И ты хочешь знать, кто пытается нам помешать?
Он кивнул.
— На это я могу тебе ответить, — будничным тоном сказала Даньелл.
— Можешь? Кто?
— Это, Бен, одна из причин, почему я остаюсь здесь и не возвращаюсь.
— Кто это? Скажи мне!
На столе лежал черный шелковый ридикюль, изукрашенный бисером. Очень женственный, непрактичный, настолько маленький, что в него можно было поместить только шариковую ручку, немного денег и пачку сигарет. Даньелл протянула руку и взяла ридикюль. Это было ее подростковым представлением о шике. Она давно уже купила его в магазине подержанных вещей, но впервые прихватила с собой на сегодняшнее свидание с Декстером. Она достала из него пудреницу из белого пластика. Открыв ее, повернулась в сторону и осторожно сдула пудру с маленького зеркальца внутри. Потом передала пудреницу Бену.
— Сам посмотри.
Озадаченный ее жестом, он протянул руку за пудрой. Когда он должен был вот-вот до нее дотронуться, все вокруг них почернело. Все стало черным как смоль, все покрылось той чернотой, которая возникает перед глазами, когда вы закрываете их на ночь в темноте.
— Даньелл?
Она не ответила.
— Даньелл?
Он сидел не шевелясь, ожидая, чтобы вернулся свет. В то же время он понимал, что это случилось не просто из-за того, что исчезло напряжение или перегорел предохранитель. Чернота была абсолютной и неестественной. Мгновением раньше они сидели в саду под открытым небом. Под открытым небом ночью много огней — уличные фонари, освещенные окна, фары автомобилей. Но сейчас не было ничего, кроме кромешной тьмы. Держи он руку перед глазами — не увидел бы пальцев.
— Даньелл?
