— Хорошо. Как скажешь.
Он отвернулся, уставился в землю. Он смотрел куда угодно, только не на Даньелл.
— Декстер?
— Ну?
У него было такое же выражение лица, как у маленького мальчика, который хочет, чтобы его прижали к груди.
— Все в порядке. Все будет чудесно, не беспокойся. Просто подожди несколько минут.
Лоцман не мог больше ждать. Он долго стоял на почтительном расстоянии, ожидая, чтобы какая-нибудь из женщин обернулась и увидела его. Как только это произойдет, он передаст им просьбу Бена. Но ни одна из них не шелохнулась. Обе женщины неподвижно стояли к нему спиной.
— Прошу прощения?
Ответа не последовало.
Лоцман повторил громче:
— Прошу прощения?
Лин оглянулась через плечо и увидела его, но никак не прореагировала. Что-то с ней было не то, совсем не то. Лоцман видел это даже на расстоянии. Она выглядела больной. Пес беззвучно спросил, все ли с ней в порядке. Лин не ответила. У Лоцмана было такое чувство, что она не услышала вопроса, так что он задал его снова. Она осталась безмолвной.
Он подошел к ним и боднул Фатер сзади. Высокая женщина коснулась своих глаз, прежде чем обернуться, словно пытаясь отмахнуться от какого-то видения.
— Лоцман! Ну как ты, в порядке?
— В полном. А что случилось с Лин?
Они посмотрели на привидение, но ответного взгляда не дождались. Лин на них не смотрела. Ее взгляд был пуст.
Фатер не видела, как Бен прикоснулся к Лин и забрал у нее все, что ему требовалось. Не видела она и смены эмоций на лице у Лин, когда это происходило: электрической судороги, когда он ее коснулся, ярости в глазах, кричавших: НЕТ! — прежде чем угаснуть через миг в безвольной покорности.
Фатер думала, что Лин просто сбита с толку всем происходящим, оттого и эта странная апатия.
— Она в порядке. Просто мы обе очень перепугались…
Она не знала, что еще сказать. Зимнее утро в постели с Беном, которое она только что заново и так полно пережила, быстро таяло, хотя все еще властно притягивало ее к себе. Теперь она испытывала ту же сладкую грусть, которая наступает после ночи любви с кем-то, кто очень вам дорог.
— Бен хочет видеть вас обеих, — сказал Лоцман. — Хочет, чтобы вы обе вошли в квартиру Даньелл.
— Хорошо.
Лоцман думал было рассказать ей о том, что на самом деле Бена в той квартире нет, но решил воздержаться. Пусть Фатер увидит все сама и решит, что делать дальше.
— Лин?
Фатер тронула ту за локоть, но реакции не последовало. Лин просто стояла, совершенно обвисшая, словно все источники энергии внутри ее были выключены. Через какое-то время она посмотрела на Фатер, отвернулась, затем прошла по коридору прямо в квартиру Даньелл.
Войдя, она не обратила внимания на темноту. Закрыв за собой дверь и заперев ее, она сделала несколько шагов в гостиную и остановилась.
— Бен? Я здесь.
— Лин? Здорово. А где Фатер?
— Она сейчас придет. Я подумала, ты захочешь сначала поговорить со мной.
Ее голос был монотонным, как запись автоответчика.
— Да, ты права, я в самом деле хочу с тобой поговорить.
— Я знаю, чего ты хочешь, так что нет необходимости ходить вокруг да около.
Ее мертвый голос звучал тревожно, особенно оттого, что, как она знала, должно было с ней вот-вот случиться.
Он не знал, как ответить. Что он мог сказать?
— Это несправедливо, Бен. Я ничего не могу сделать, чтобы тебя остановить, но я думаю, что это несправедливо.
— Хорошо. Я тебя слышу.
Ее голос вернулся к жизни.
— Ты меня слышишь? Это не ответ. Вот и все, что ты собираешься сказать: «Я тебя слышу»?
— Что ты хочешь, чтобы я сказал, Лин?
— Как насчет «прости»? Как насчет того, что ты знаешь, насколько твое намерение ужасно, и что ты сожалеешь? Как насчет того, чтобы вот так и сказать, Бен?
Однако в его голосе не было сожаления, когда он отвечал.
— Я вынужден это сделать. Другого выхода нет. Я должен выбраться из этой тьмы и не знаю как. Но ты знаешь.
— Ты прав — знаю. Я поняла еще в коридоре, когда ты ко мне прикоснулся, что все придет к этому. Я знала, что так оно и случится. Но как насчет меня, Бен? Как насчет того, чего хочу я?
— Я думал, что выйдет по-другому, Лин. Клянусь тебе. Раньше, честное слово, я думал, что могу взять только часть тебя и оставить остальное. Но я не могу. Я понял это после встречи с Даньелл: я не могу сделать то, что должен, забрав только часть тебя. Мне нужно все целиком.
— Тебе нужно все?
Она постаралась повторить это с презрением, но ее слова прозвучали жалко. Ее голос был несчастным голосом отвергнутой любовницы или только что уволенной служащей.
Фатер взялась за ручку двери в квартиру Даньелл, но обнаружила, что ручка не поворачивается. Она попробовала снова. Ничего. Ручка не шелохнулась.
— Заперто.
— Что? Что ты такое говоришь? — спросил Лоцман, стоявший у нее за спиной.
— Говорю, что дверь заперта. Не открывается. — Она попробовала снова, чтобы пес сам мог это увидеть:
— Чепуха. Была открыта. Я же оттуда вышел.
— Ну а теперь закрыта. Кто-то запер ее изнутри.
— Зачем им это делать? Бен попросил меня выйти и привести вас.
— Может, ее заперла Лин?
— Чепуха.
— Это ты уже говорил.
Они переглянулись. Потом Фатер подумала: этот разговор я веду с собакой.
