Они расплатились, и вскоре три машины одна за другой помчались по шоссе. Отец Люси Павел Степанович Стефанович на самом деле обрадовался прибывшей компании: — У меня как раз чайник вскипел, сейчас будем пить чай.
— Папа, нужно помочь органам…
— Пищеварения, — Павел Степанович фыркнул в пышные пшеничные усы и подмигнул Шуре.
— Нет, иным…
Вскоре на столе появились чай в пивных кружках и гора конфет «Мишка косолапый». Все уселись вокруг стола.
— Чего редко заходишь? — обратился Павел Степанович к Наполеонову.
— Работа, — вздохнул Шура.
— У всех у нас работа. Раньше вас четверых было не выгнать из моего гаража.
— Так пацанами были…
— Они тоже? — Павел Степанович кивнул в сторону Люси и Мирославы.
— Да уж не рукодельницами, — усмехнулся Шура.
— Не говори, — поддержал его игривый тон отец Люси, — какие из них жены получатся?
— Мы вроде как замуж не собираемся, — заметила дочь, — нам и так хорошо.
— Останетесь старыми девами.
— Старыми, конечно, когда-нибудь станем, а про дев ты, пап, загнул.
— Вот, видал, как она с отцом разговаривает?
— Да ладно, не жалобись, — Люся чмокнула отца в щеку, — я ж тебя люблю, все знают.
Павел Степанович буквально расцвел на глазах и тут же смутился, покачав головой: — Вот она всегда из меня веревки вила.
— Грех вам, Павел Степанович, на Люсю жаловаться, — заметила Мирослава.
— А я и не жалуюсь, Люська у меня голова. И бизнес-план составила, и раскрутить наш гараж смогла.
— Пап, я ж не одна. Без тебя я как без рук.
Павел Степанович снова расцвел. Хотя все знали, что руки у него и впрямь золотые.
— Яблоко от яблони недалеко падает, — со знанием дела заметил Шура, — народ зря не скажет.
Отец кивнул, и было заметно, как он гордится своей дочерью.
— Павел Степанович, нам бы машину, — проговорил Шура.
— Да пожалуйста. Вон берите «БМВ», — он кивнул за окно, — видали, каков орел!
— Нам «БМВ» не надо.
— А что же вам надобно?
— Ту, что попала в аварию и пока не ремонтировалась.
— Понятно… — Павел Степанович задумчиво покрутил усы, — есть у меня одна такая…
Они вышли на улицу и заглянули в гараж.
— Вот, посмотрите, какая красавица, — Павел Степанович указал на сиротливо уткнувшуюся носом в пол… груду металла.
— Что это?!
— «Маздочка». Хороша была девочка, да и теперь будет неплоха, если мастер возьмется за ее лечение.
— Вы думаете? — с сомнением проговорил Наполеонов.
Более раздолбанной «Мазды» Шура на своем веку не видел.
— А она доедет до сервиса? — опасливо покосился он на машину, помятый бок которой любовно оглаживала большая сильная рука Люсиного отца.
— Доедет, если Люся поведет, — уверенно сказал Павел Степанович.
— А если Мирослава?
— У Мирославы тоже доедет.
— Ну, глядите, дядя Паша, под полную вашу ответственность. Если развалится по пути…
— Не развалится, — перебил его мужчина, — будь спокоен, капитан.
Шура посмотрел на Мирославу: — Ну, что скажешь?
— Машина как машина, — пожала та плечами.
— Если ты поедешь на этой красной «Мазде», то приз тебе обеспечен, — хохотнула Люся.
— Какой приз? — не понял Шура.
— Сердце прекрасного юноши, как там его бишь, Кеша?
— Кеша, Кеша, — покивал головой Наполеонов, — а с чего ты взяла, что он прекрасный?
— А ты что же, до такого вероломства опустился, что подсовываешь подруге детства не прекрасного юношу, а хлам? — спросила она притворно изумленно.
— Какой уж есть, — развел руками Шура.
— И это называется друг. Слава, ты как на это смотришь? — Люся толкнула подругу в бок.
— Нормально смотрю, — отозвалась Мирослава, сосредоточив свое внимание на машине.
— Дядя Паша, — спросила она, — водитель не справился с управлением и врезался в ограждение?
— Не угадала. В фонарь он врезался.
— Пьяный, что ли, был? — спросил Наполеонов.
— Не угадал, трезвый как стеклышко.
— Как же его тогда угораздило?
— Представь, приходит мужик домой за полночь, а там не только жена, но и теща. Скандал до потолка. Жена кричит — убирайся вон, кобель! Теща кроет вообще неприлично.
Мужик спохватился, вылетел из дома, сел в машину и помчался, куда глаза глядят. А глядели они с расстройства плохо, и вот результат. Главное же, что потом выяснилось, мужик ни в чем не виноват. Встречал в аэропорту мать и детей друга, потом отвез их домой.
— А позвонить жене не мог? — спросила Людмила.
— Звонил, у нее, видите ли, телефон сотовый разрядился, а домашний был отключен.
— Жалко мужика, — вздохнул Шура, — вдова небось локти кусает?
— Типун тебе на язык! — замахал руками Павел Степанович, — жив он, в больнице лежит. Жена при нем. Никуда ни на шаг не отходит. А машину его отец притащил, просил продать на запчасти.
— А ты про машину из интереса спрашивала или как? — обратился он к Мирославе.
— Или как, дядя Паша, мне же нужно будет легенду сочинить, чтобы было достоверно. Если Иннокентий работает в сервисе, то на откровенную ложь не купится.
— Да, тут ты права.
— Ну, ладно, спасибо вам, мы поедем.
